Однажды мы будем солдатами,
когда время настанет скверное.
Я пока не уверен с датами.
Это глупо звучит, наверное, –
тут же вон, ребятня в песочнице,
солнце в небе широколицее…
Ты не думай, нет, мне не хочется
ни в окопы, ни на позиции;
но ночами во сне мерещатся
те убитыми, те – распятыми...
Только мы одни, вроде, держимся –
ведь однажды мы будем солдатами.
Молодыми, не очень… Разными.
Кто-то трусом, а кто героем,
намотаем портянки грязные,
рассчитаемся, встанем строем,
и от первого до десятого
каждый выкрикнет свое имя.
Знай, однажды мы будем солдатами,
я уверен, мы станем ими.
Мы расстанемся с играми детскими,
со дворами своими спокойными,
когда небо взорвется c треском, и
вся земля запылает войнами…
И, смирившиеся с утратами,
будут плакать по нам родители.
Однажды мы будем солдатами – с сигаретой в обшлаге кителя, с пневмонией, холерой, ранами,
с похоронками и жетонами, с сапогами в грязи и рваными,
и с молитвами, и со стонами, и с привычной бомбежкой утренней, с фотографией втрое сложенной,
и с патроном в кармане внутреннем – тем одним, для себя отложенным, с челюстями до боли сжатыми, с отрешенным безумным
взглядом...
Однажды мы будем солдатами.