Мы уже подошли ко второй половине IX в. и, прежде чем продолжить
рассказ о русской экспансии, должны обратить внимание на очень важные
события в истории степных народов, особенно венгров. События эти происходили
параллельно с усилением власти русов и непосредственно влияли на хазар, а
также на этническую карту Европы.
Венгры были союзниками хазар, и союзниками добровольными, с самого
зарождения Хазарской империи. "Проблема их происхождения и ранних кочевий
давно озадачивает ученых", - пишет Маккартни (78; стр. I); он же называет
это одной из сложнейших исторических загадок" (78; стр. V). Все, что мы
знаем об их происхождении определенно, - это то, что они состояли в родстве
с финнами и что их язык принадлежит к так называемой финно-угорской языковой
группе, вместе с языками вогулов и остяков, населяющих леса Северного Урала.
Получается, что они изначально были чужими славянским и тюркским степным
народам, среди которых жили, - этнический курьез, сохранившийся до наших
времен. Современная Венгрия, в отличие от других малых стран, не имеет
языковых связей с соседями, венгры остались этническим анклавом посреди
Европы, числя в дальней родне разве что финнов.
Когда-то, в первые века христианской эры, это кочевое племя было
вытеснено с прежней своей территории на Урале и мигрировало через степи на
юг, чтобы остановиться в междуречье Дона и Кубани. Так они стали соседями
хазар еще до того, как те приобрели значимость. Некоторое время они
оставались частью федерации полукочевников, оногуров ("Десяти стрел", или
десяти племен; считают, что название "венгры" является славянским
производным от этого слова [114; 419], [78; 176]; сами же они с незапамятным
времен называли себя "мадьярами".
Примерно с середины VII до конца IX в. они, как уже говорилось,
оставались подданными Хазарской империи. Примечательно, что за все это
время, пока другие племена увлеченно воевали друг с другом, не было
зафиксировано ни одного вооруженного конфликта между хазарами и венграми,
хотя по отдельности они то и дело воевали со своими близкими и дальними
соседями: волжскими булгарами, дунайскими болгарами, гуззами, печенегами и
так далее, не говоря об арабах и русах". Перефразируя русские летописи и
арабские источники, Тойнби пишет, что "все это время венгры собирали для
хазар дань со славянских и угро-финских народов в черноземной зоне к северу
от собственно венгерской степной территории и в лесах дальше к северу.
Свидетельством использования самого слова "мадьяры" в тот период являются
сохранившиеся топографические названия в этой части северной России.
Названия эти, видимо, отмечают места былых венгерских передовых постов и
гарнизонов" (114; 418). Из того, что венгры доминировали над
соседями-славянами и собирали с них дань, Тойнби делает вывод, что "хазары
использовали венгров как своих агентов, хотя венгры, несомненно, умели
извлекать из этого пользу для себя" (114; 454).
Появление русов полностью взорвало эту прибыльную ситуацию.
Приблизительно тогда же, когда был построен Саркел, венгры совершили
бросающийся в глаза переход на западный берег Дона. Начиная с 830 г. почти
весь народ переселился в район между Доном и Днепром, названный позже
Леведией. Причины этой миграции активно обсуждаются историками; объяснение,
предложенное Тойнби, - самое последнее и одновременно самое правдоподобное.
"Мы можем... заключить, что венгры занимали степь к западу от Дона с
разрешения их хазарских сюзеренов... Поскольку Степная страна принадлежала
прежде хазарам, а венгры были союзниками и подданными хазар, можно сделать
вывод, что венгры поселились на этой хазарской территории не вопреки воле
хазар... Действительно, напрашивается заключение, что хазары не только
позволили венграм поселиться к западу от Дона, но и поселили их там в своих
хазарских интересах. Переселение подчиненных народов из стратегических
соображений практиковалось и ранее создателями кочевых империй... На новом
месте венгры должны были помогать хазарам контролировать продвижение русов
на юго-восток и на юг. Переселение венгров на правобережье Дона стояло в
одном ряду со строительством на восточном берегу Дона крепости Саркел" (114,
454).