[220x160]
Вот уже пять столетий в Ферапонтовом монастыре на Вологодчине безмолвно звучит торжественное песнопение, название которого – фрески Дионисия.

КРАЙ СВЯТЫХ ОТШЕЛЬНИКОВ

В XIV веке преподобный Сергий Радонежский называл земли, расположенные вокруг Бородаевского, Сиверского и Белого озёр, «Северными Фивами». По его благословению в эти безлюдные места уходили монахи, создавая в глухих, дремучих лесах и на берегах водоёмов обители. Вслед за иноками на север потянулись крестьяне, которые рубили лес, сеяли хлеб, обживали новые земли. Почти половина святых Русской православной церкви стяжала бессмертие в монастырях-пустынях близ Шексны и Андоги. Трудами и подвигами отшельников и странников, питавшихся травой, кореньями, а то и корой деревьев, пивших болотную воду и считавших основание монастырей своим высшим духовным предназначением, осваивала Русь необозримые просторы на севере и востоке страны, приумножала свои богатства. Иноки верили, что эта земля особо хранима Господом и Богородицей.

Монастырь во имя Рождества Божией Матери был основан в 1398 году на небольшой возвышенности между Бородаевским и Паским озёрами странствующим монахом Ферапонтом (в миру Фёдор Поскочин), выходцем из подмосковного Симонова монастыря, учеником Сергия Радонежского.

Первые десятилетия своего существования новый очаг православия оставался скромной обителью. Только к середине XV века Ферапонтов монастырь получил широкую известность на Руси. В то время им управлял выдающийся церковный деятель Мартиниан, наставник великого князя Московского Василия II Тёмного. В 1447 году последний посетил обитель и получил благословение своего духовного отца на поход против бунтаря Дмитрия Шемяки, овладевшего Москвой. После успешного завершения этого предприятия вернувший себе власть правитель отблагодарил Мартиниана, сделав его игуменом Троице-Сергиева монастыря.

Будучи просвещённым человеком, Мартиниан много способствовал тому, чтобы обитель у Бородаевского озера стала центром книжного дела на Севере Руси. После смерти он был причислен к лику святых, и наряду с Ферапонтом считается покровителем монастыря.

С ростовским епископом Иоасафом, происходившим из знатного рода князей Оболенских и в прошлом ферапонтовским иноком, связано начало каменного строительства в монастыре. Оставив святительскую кафедру, владыка во второй половине жизни вернулся в родную обитель. Незадолго до этого здесь случился сильный пожар, уничтоживший многие монастырские постройки, тогда ещё деревянные. Как свидетельствуют летописи, во время пожара юродивый по имени Галактион спас в келье епископа его казну, на которую впоследствии был построен собор Рождества Богородицы. Именно Иоасаф пригласил для его росписи Дионисия, крупнейшего художника Руси того времени. К середине XVI века в обители было уже несколько каменных зданий: собор, трапезная, казённая палата. Смута, наступившая в стране в начале XVII века в результате внутренних распрей и польско-шведского нашествия, привела к упадку всего монастырского хозяйства.

На протяжении почти двух столетий обитель находилась на грани полного разорения и влачила нищенское существование. В 1798 году её упразднили, а церкви сделали приходскими.

В начале прошлого века в связи с юбилеем – 500-летием монастыря – его вновь открыли, но уже как женский. Правда, на сей раз обитель просуществовала недолго – до новой русской смуты, большевистского переворота. Вскоре после второго рождения монастыря внимание учёных привлекли замечательные росписи Рождественского собора. В 1911 году вышло первое серьёзное исследование творчества Дионисия, подготовленное профессором В. Т. Георгиевским. В 1908–1915 годах в монастыре были проведены крупные реставрационные работы, которыми руководили выдающиеся знатоки древнерусского зодчества П. П. Покрышкин и К. К. Романов.

АНСАМБЛЬ, СОЗВУЧНЫЙ ПРИРОДЕ

Несмотря на скромные размеры, Ферапонтов монастырь несёт на себе черты высокой художественной и строительной культуры Древней Руси. Его главная достопримечательность – собор Рождества Богородицы, сооружённый в 1490 году и ставший первой каменной постройкой не только этой обители, но и всего Белозёрского края. Возведённый в традициях новгородско-псковской школы зодчества XV столетия, храм отличается от своих многочисленных собратьев лёгкостью и стройностью пропорций, а также изысканностью внешнего убранства. Особое внимание строители уделили западному фасаду, украсив его дополнительным, цокольным рядом керамических плит с изображением фантастических животных и заполнив кирпичным узорочьем всё поле закомар.

В позднейшее время облик собора сильно изменился. К нему пристроили придел Мартиниана, растесали окна, устроили четырёхскатную кровлю, которая закрыла три яруса кокошников, придававших живописность завершающей части здания. Вместо шлемовидного купола барабан увенчала глава вычурной барочной формы.

Помимо Рождественского собора в Ферапонтовом монастыре вызывают интерес и другие постройки.

Несколькими десятилетиями позднее соборного храма обители возведена Казённая палата. Фасады этого массивного двухэтажного здания под двускатной кровлей решены по-разному. Западная стена, включённая в линию монастырской ограды, прорезана узкими маленькими окнами, напоминающими бойницы. Богаче оформлена северная сторона, обращённая к собору. Её окна украшены ступенчато западающими арками, а карниз выложен из кирпичных консолей. Восточное крыло здания было одноэтажным и впоследствии оказалось утраченным. Оба этажа памятника внутри перекрыты сводами и связаны лестницей, проходящей в толще стены. Наверху есть отдельная небольшая камера, где хранились важные документы – государевы жалованные грамоты и купчие крепости.

Казённая палата – одно из лучших среди сохранившихся произведений гражданской архитектуры XVI века. Предельно скупыми средствами строители придали этому сооружению редкую выразительность и монументальность.

В 1649 году монастырский ансамбль пополнился зданием Святых ворот, в верхнем этаже которого расположены церкви Богоявления и Ферапонта. Живописная композиция этой постройки, увенчанной двумя стройными шатрами, с примыкающей к ней Казённой палатой образует впечатляющий главный фасад монастыря.

Внутри оба храма, объединённых в одно помещение, очень своеобразны. Иконостасы поставлены вдоль длинной оси здания и оставляют свободным узкое пространство, мало похожее на церковный зал.

Комплекс Ферапонтовой обители, подобно десяткам других монастырских ансамблей, гармонично вписан в окрестный пейзаж, чему в значительной степени способствует немногочисленность её построек.

«Если спуститься к озеру и посмотреть на Ферапонтовский монастырь снизу, – отмечает искусствовед М. В. Алпатов, – то сразу замечаешь его необыкновенную органичность окружающему миру, стройность и скромную самодостаточность. Как и все наши монастыри, он живёт своей отдельной, самостоятельной жизнью, воплощая мужество в его исключительно русском понимании нераздельного единства силы материальной с силой нравственной при явном преимуществе последней».


МУЗЫКА ДЛЯ ГЛАЗ

Всемирную известность обители у Бородаевского озера принесли фрески её соборного храма, принадлежащие кисти прославленного художника Древней Руси Дионисия. Продолжатель дела Андрея Рублёва, живописец, которого современники называли «началохудожником», «преславным паче всех», много работал в Белокаменной и в расположенных неподалёку от неё монастырях. Он, например, расписывал Успенский собор Московского Кремля, писал фрески и иконы для Пафнутьев-Боровской и Иосифо-Волоколамской обителей. В 1502 году Дионисий вместе с сыновьями Феодосием, Владимиром и Андреем создал один из шедевров русского средневекового искусства – стенописи собора Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре.

Росписи покрывают всё внутреннее пространство храма от пола до потолка и своей праздничностью, нарядностью производят неизгладимое впечатление на зрителей. По меткому выражению искусствоведа П. П. Муратова, всё искусство Дионисия на стенах собора Ферапонтова монастыря облачено в «брачные», «пиршественные» одежды.

Фрески живописца поражают цветовым богатством и благородством тонов: нежно-розовых, золотисто-жёлтых, сиреневых, зеленоватых, лилово-коричневых и красновато-кирпичных. Дионисий широко пользуется разбелёнными красками, особенно в изображении архитектурного фона. Сочетая плотные краски одежд и прозрачные краски фонов, он достиг удивительного декоративного эффекта: симметрично размещённые цветовые пятна фигур у художника чётко выделяются, что создаёт ощущение уравновешенности каждой сцены. При этом особую роль приобретают линии контура, всегда несущие большую смысловую нагрузку. Впечатления богатства цвета Дионисий достигал чисто живописными средствами, располагая сравнительно небольшим количеством красочных пигментов.

Кстати, долгие годы считалось, что в качестве красителей он использовал цветные камешки и глины разных цветов и оттенков, которые и сейчас можно найти на берегах Бородаевского и Паского озёр, а также в руслах впадающих в них ручьёв. Такие камешки дробились, растирались и замешивались на яичном белке.

Это предание вызвало даже волну паломничества в Ферапонтово художников из Москвы, Петербурга и других городов. Мастера кисти искали минеральное сырьё, аналогичное тому, которое использовал Дионисий, и готовили из него краски по старинным рецептам. Однако исследования, проведённые не так давно специалистами НИИ реставрации, доказали, что большинство красок на стенах Рождественского собора не местного происхождения. Они приготовлены по сложной технологии европейских мастеров; во времена великого живописца такой товар можно было купить только у заморских купцов либо у русских ремесленников, знавших секрет его производства. Разумеется, стоила эта краска очень дорого.

В художественный ансамбль помимо стенописей входили также иконы соборного иконостаса, написанные одновременно с фресками. Сегодня 25 из них находятся в Третьяковской галерее, Русском музее и музее города Кириллова в Вологодской области.

Стенные росписи и произведения станковой живописи главного храма Ферапонтова монастыря – признанная вершина искусства Дионисия, самое вдохновенное его творение. В их празднично-нарядных и торжественно-величавых композициях ярко отразилась эпоха пробуждения национального самосознания нашего народа, когда русский человек впервые почувствовал себя частью единого могучего государства, ставшего наследником Византии – Третьим Римом.