Юлия Калинина





 СКОЛЬКО СТОИТ РУССКИЙ?

 Цена одного еврея — тысяча двадцать семь палестинцев.
 Не знаю, как вас, но меня поразили такие расценки. Очень дорого стоят
 евреи. Фантастически дорого. Я даже не знаю, с чем их сравнить. Только
 если с черными трюфелями по 1000 евро за килограмм. Палестинцы рядом с
 ними получаются как сыроежки или даже поганки. Грибная пыль, пять копеек —
 пучок.

 Интересно, что раньше евреи были дешевле. Я посмотрела в Интернете,
 первого солдата они меняли на палестинцев в 79-м году по курсу 1 к 76. А
 через три года у них попали в плен восемь бойцов, их обменяли уже на 4800
 палестинцев — 1 к 600. Дорого, но все-таки не 1 к 1027.

 После этого цена евреев стала падать. В 85-м пятерых своих военнослужащих
 они обменяли на 1150 палестинцев — 1 к 230. А в 2008-м евреи еще
 подешевели. Двух погибших в бою резервистов израильтяне выменяли на
 пятерых живых палестинских боевиков и тела 200 убитых.

 И вот 2011 год. Очередной резкий скачок. Рекорд капрала Шалита — 1 к 1027.

 У палестинцев теперь, наверно, должен развиться жуткий комплекс
 неполноценности. Любой их них, получается, стоит меньше ногтя еврея.

 Они, конечно, очень рады, что такое огромное количество собратьев
 спаслось, вышло на свободу и теперь пойдет взрываться в общественных
 местах. Но все-таки вот это сознание низкой собственной стоимости,
 мусорной дешевизны, мне кажется, должно как-то угнетать.

 Меня, во всяком случае, оно угнетает. Я-то прекрасно помню, как в 95-м
 году за наших пленных солдат чеченским боевикам не давали вообще ничего.
 Матери приезжали и выпрашивали их — задаром. Кому-то чеченцы отдавали
 сына, кому-то не отдавали, и тогда он там у них просто погибал — и все. Ни  Минобороны, ни уж тем более правительство, о нем и знать не знало и думать
 не думало. Подумаешь, срочник какой-то сопливый. Кому он нужен-то?

 Да что там срочник! Генерала — и то не стали спасать. Был такой
 генерал-майор Шпигун, полномочный представитель МВД в Чеченской
 республике. А министром МВД тогда был Степашин, и когда Шпигуна похитили,
 Степашин дал слово офицера, что любыми путями его освободит. Ну и в
 результате Шпигуна через год нашли где-то в горах — уже мертвым, конечно.

 Можно много спорить о том, надо ли выкупать и обменивать пленных или не
 надо их выкупать и обменивать. В эти споры я не хочу встревать. Меня
 интересует исключительно цена русского солдата — ну или там генерала — и
 то, как она соотносится с ценами у других народов.

 Выяснить это можно только в порядке обмена русского защитника Родины на
 сколько-то не русских, поэтому мне хотелось бы, чтоб такой обмен
 когда-нибудь состоялся. И чтоб он был публичным и гласным, а не кулуарным,
 как в Южной Осетии, когда за каких-то мутных русских отдавали не менее
 мутных грузин.

 Пока же я владею только теми сведениями, которые касаются наших шпионов.
 Но и они никак не льстят русскому народу. Судя по тому, что в прошлом году
 десять российских разведчиков, включая Чапман, были обменены на четырех
 западных, включая Сутягина, курс по шпионам для нас совсем не радостный —
 один наш шпион стоит как четверть американского или английского.

 Гордиться, короче, нечем. А хочется.

 Не знаю, как вам, но мне очень хочется, чтоб какого-то нашего солдата —
 самого обычного, грязного, в прыщах и с обгрызенными ногтями — обменяли на  тысячу с лишним каких-то чужих солдат. И все бы это увидели и изумились и
 сказали: “Да, эти русские, как черные трюфели. Они стоят дорого. Очень
 дорого”