[604x454]
























Мои нынешние заметки - о Кагуле. Точнее, о лесах Кагула, которых пока еще мало. Но, к счастью, становится все больше и больше. И о людях, стараниями которых вчерашние овраги и неудобья (а их на юге, увы, еще много) превращаются в урочища акации, дуба, в последние годы - и ореха. О коллективе государственного лесохозяйственного предприятия "Silva Sud". Проще - Кагульского лесхоза.
Кагулским он по местоположению центрального офиса называется. А раскинулись его угодья в трех районах - Кантемирском, Тараклийском, и конечно же, Кагульском. Самый юг страны, где леса всегда были в дефиците.


Когда предприятие только создавалось - двадцать три года назад (нынешний директор его, кстати, Георгий Кирияк, еще в студентах Львовского лесотехнического института ходил), процент лесистости (есть такой термин у специалистов, означающий долю территории, лесами занятую) ниже некуда был: четыре. Это в среднем. Лучше всего у кантемирцев дела обстояли - почти десять процентов. Зато в Тараклии едва ли не к нулю приближалось. Это еще и с учетом лесополос, созданием которых в былое время колхозы и совхозы занимались.

В Кагуле, правда, погуще было, нежели у болгарских соседей. И крупные массивы встречались. Да еще какие! Дубы сплошь. Да сопутствующие им клен и липа. Терна немерено. Шиповника. Андрушский лес - первый среди них. Любимое место кагульчан. В весенние праздники - была такая традиция, кто помнит, маевки проводить - сюда едва ли не весь город перебирался. Как только и выдерживал бедолага такой натиск.

Андрушский лес и сейчас в целости и сохранности. Даже лучше стал, говорят. Лесоводы с ним неплохо поработали (передали, правда, его уже другому хозяину - лесоохотничьему предприятию "Манта вынэтор", есть и такое в системе "Moldsilva") - восстановили утраченное, подчистили санитарными рубками, навели порядок. Вторую молодость массив обрел.

- Лес заботу любит, - втолковывал мне Георгий Иванович Кирияк. - И чувствует, когда к нему с любовью относишься. Хорошеет на глазах.

Разговор наш свернул на одну из задач (чем только лесхоз не занимается!) коллектива: сохранение и развитие старого фонда. Того, что сама природа-матушка создала. Доля его вроде и невелика - процентов тридцать. Да и та ежегодно падает. Не от вырубки - рукотворные массивы удельный вес свой наращивают. Но сил и средств требует значительных. Тем более и на юге такие дубравы встречаются - Кодры позавидуют!

Гордость Кагульского лесхоза - Тигечская дача. Две тысячи семьсот гектаров ядреного леса. Один из самых ценных массивов (в энциклопедии, кстати, он Кодрами и зовется) не только на юге - в стране. Здесь в одном месте сошлись, словно экспонаты в музее, в естественном соседстве три вида дуба, собирая воедино то, что, казалось бы, и пересечься никогда не могло. Пушистый дуб, что только и растет в пышущих зноем степях, - основной после акации обитатель южных лесов. Того же Андрушского. Черешчатый. Этот оккупировал лесостепную зону. В Кодрах ему вольготно. И скальный. Уже название говорит, что предпочитает он горную местность.

Массив заповедной - оно и понятно - зоной объявили. Режим особый создали. Хлопот прибавилось. Зато и гарантия, что чудо, природой созданное, долго еще людей радовать будет.

Места тут к тому же исторические. Легендами обросли. Одна со Штефаном чел Маре связана. Передают уже многие поколения из уст в уста, что господарь Великий где-то здесь к охоте приобщаться начал. Так увлекся, выслеживая косулю, что даже шапку свою - кэчулу - потерял. Отсюда якобы и название села близлежащего - Кочулия - произошло. А случилось все у родника, что журчит уже много веков среди дубов, с названием романтическим - "Фэнтына зынилор". На русском это как "Колодец русалок" звучит.

Кирияк сейчас идею вынашивает - туристический центр здесь создать. Охотников посетить места эти и без того много. Порой и конфликтовать с ними приходится. Не каждый, оказывается, к лесу с благоговением относится. После иных отдыхающих лесоводы профессию "меняют" - ассенизаторами становятся. Столько мусора выгр***ь приходится! Вот и планируют самодеятельный поток в организованное русло направить.

- Человек не всегда умышленно природе больно делает, - говорит Георгий Иванович. - Порой и невольно у него это получается. Не все, особенно на юге, привыкли к лесу. Умеют правильно с ним отношения строить.

Лесники давно уже поняли - чем за отдыхающими с метлой ходить, проще создать условия, когда люди сами мусор куда попало бросать не решатся. И начали оборудовать в лесах, где чаще всего люди бывают, специальные площадки. Места для кострищ отвели. Скамейки поставили. Емкости для отходов.

Не сразу, но чище в округе стало.

И теперь, пусть и медленнее, чем хотелось бы - средств и сил как всегда не хватает, - число оборудованных для отдыха мест в южных лесах постоянно растет.

Вроде мелочь. Пустячное дело. По крайней мере далеко не главное для сотрудников лесхоза. Однако в нем прослеживается тенденция, дающая ключ к пониманию того, почему Кагульский лесхоз стремительно набирает обороты и твердо стоит на ногах.

Здесь умеют ладить с людьми. Не только с теми, что в коллективе работают. Это само собой.

С населением, среди которого работать приходится.

У леса - южного в первую очередь, потому что его пока ничтожно мало, - два врага главных. Человек, с топором в него наведывающийся. И скотина, от которой чаще всего молодые посадки страдают. Небольшая отара - таких на юге не одна сотня - за день-другой способна многодневный труд лесников (и деньги: закладка одного гектара от четырех до восьми тысяч леев требует) на нет свести. Где вчера еще зеленели стройные побеги, если зазеваешься, одни голые прутики останутся. Ищи виновного. Даже найдешь, проку мало.

Кирияк сообщил мне, что в последние пять лет браконьерство в лесу - речь идет о самовольных рубках - сократилось вполовину. Куда меньше и случаев потравы стало. Я и не поверил даже, что такое возможно.

"Кнут" свою роль сыграл. Более жестко леса контролировать стали. Не только своими силами - лесник он в первую очередь и охранник леса. Другие структуры активизировались. Та же полиция, которая к этому делу спустя рукава чаще всего относилась.

Но это лишь одна сторона дела. Не главная к тому же.

- Человек почему в лес с топором идет? - задает мне вопрос лесничий Московейского лесничества Иван Скурту. И сам же отвечает. - Не злого умысла ради. И не выгоды чистой даже - бесплатно дровами разжиться. Есть и такие, конечно. Но их меньшинство.

- Чаще - от безысходности. Когда топливо - дрова, для многих сейчас едва ли не единственный способ обогреть свое жилище, - приобрести негде. А лес - вот он, рядом. Стоит как бы ничейный. Вот и думают иные - не убудет, если дерево-другое срублю. Глядишь, одни пеньки и остались, где недавно роща зеленела. У каждого леска охранника не выставишь.

В лесхозе потому больше на "пряник" и налегают. Благо сами его и "выпекают". До семнадцати тысяч кубометров топливной древесины в год заготавливают. Все стараются в дело пустить. Даже ветки с сучьями, которых в процессе санитарной чистки немало скапливается. Не говоря уже об отходах от плановой рубки (ее тоже проводят - перестоявший лес сам по себе вымирать начинает, да и небольшое свое деревообрабатывающее производство сырьем обеспечить надо) - тут дров даже больше набегает. Акация - она доминирует все же в южных лесах, дуба и десяти процентов не наберется - на деловую древесину небогата: десятая часть лишь в ход идет.

Дрова все на месте реализуются. В первую очередь школы, детсады и больницы обеспечивают. Затем людей, с лесхозом связанных. Это не только постоянные работники. Таких человек 250 наберется. Но и сезонные. В каждом селе, где лес поблизости раскинулся, десяток-другой наберется. Кто на посадке занят. Кто на рубке. Корчовке. Каждый местом дорожит. Доход и невелик вроде - леев 600 в месяц в среднем набегает. Зато верный. Да и о дровах голова не болит - семь кубов по льготной цене обеспечено. Такой не только сам в лес с топором не пойдет - соседу не позволит.

К тому же пряника лесного - если по справедливости делить - почти каждому хватает. В большинстве сел, уверяет Кирияк, практически все заявки удовлетворяются. В результате люди реже самовольно за топор берутся. К чему рисковать, когда дрова и без того доступны.

Вообще-то общая масса их напрямую связана с площадью леса. Растет она - увеличиваются и заготовки. Не в прямой пропорции, конечно. Лес лет через пятнадцать-двадцать делиться с человеком начинает. Но все же.

Посадки восьмидесятых, когда хозяйство только создавалось, уже зрелым лесом стали. А сажали тогда немало - прирост площадей стабильно 300-400 гектаров в год составлял. В девяностые годы, правда, темпы спали - лишь гектаров по пятьдесят отвоевывали у оврагов и буераков. Но вот уже пять лет вновь "семимильными" шагами на степь наступают. Ниже семисотпятидесяти гектаров даже в нынешнем, крайне неблагоприятном по климатическим условиям году, когда все лето, считай, дождей не было, не опускаются.

Могли бы и выше планку поднять. Посадочного материала (имеют собственный питомник производительностью до пятнадцати миллионов саженцев в год) достаточно. Продают излишки даже всем желающим. Не только лесхозам соседним. Частным лицам тоже. (Подробную информацию по телефону 2-24-83 в Кагуле получить можно. - П.Р.). Сложнее с другим - угодьями.

Восемнадцать тысяч гектаров государственной земли, закрепленной за лесхозом, давно уже в леса превратились. Но этого мало. Обеспечить оптимальную по мировым меркам лесистость степной зоны - пятнадцать процентов - они не в состоянии. Нужны дополнительные площади.

Земли свободной у государства уже не осталось. Основная часть ее - лучшая к тому же, такую под леса грех пускать - к населению отошла. Что похуже, на юге это пастбища в основном, примэриям принадлежит. И хотя местной власти от таких наделов - особенно оврагов - проку, считай, никакого (многие и для выпаса скота из-за эрозии почвы уже не годятся), делиться ими с лесниками она не очень-то желает.

Делиться, впрочем, и не нужно. В стране существует порядок, согласно которому лесхоз вправе землю лишь в аренду взять. Вырастить лес на ней. И через десять лет - максимальный срок - вернуть владельцу. Куда как проще, казалось бы. Примэрии от подобной сделки прямая выгода.

Ан нет. Каждый гектар с боем - или уговорами, а то и хитростью - выбивать буквально приходится. Будто лесники на чужое зарятся.

Случается, правда редко, и обратное. В нынешнем году в Бурлаченах легко как-то гектаров пятнадцать уступили.

Ларчик такой уступчивости просто открылся. Массив стихийной мусорной свалкой оказался. Вдоль автомагистрали оживленной вытянулся. Из центра примару приказали порядок навести. Он и выкрутился таким образом. Лесникам земля нужна - пусть отдуваются. Те обиды держать не стали.

- Недели две, - рассказывает Иван Скурту, в лесничество которого отошел массив, - бульдозер "добро" утюжил, что годами здесь скапливалось, смрад испуская. Впервые с таким "пополнением" встретились. И ему тем не менее рады...

Интересный, кстати, человек он - Иван Филиппович Скурту. В прошлом - сельский учитель. Биолог и химик с университетским образованием. Оставил вдруг непыльную - в глазах многих сельчан - профессию. И ушел в лесники. Денежной работа эта никогда не была. Даже сейчас, когда лесничество возглавляет, оклад едва за тысячу переваливает. Поначалу вообще копейки получал.

Не это для него главное. Хотя деньги, как и всем, впрочем, ох как нужны были в ту пору. С женой - Галиной - троих детей поднимали. Сыновья офицерами (оба старшие лейтенанты уже) стали. Дочь в Констанце на врача учится. Дело новое привлекло. Впрочем, не столь уж и новое.

Еще до армии окончил Иван Филиппович совхоз-техникум в Каменке - лесоводческое отделение. По специальности тогда поработать не пришлось - на службу взяли. После нее в учителя подался. Диплом получил. Лес все же перетянул. Да так, что не только работу поменял - студентом по новой стал. Заочным, правда. Теперь и второй диплом имеет - инженера лесного хозяйства.

Галина, кстати, путь мужа во многом повторила. Была агрономом - в лесники переквалифицировалась. И переучивалась тоже. Не зря, оказывается. Ее обход - Московейский (многие, правда, и Трифештским называют) - среди лучших в лесхозе. А еще кордон Галины - живет она вместе с мужем в служебном доме - озером рукотворным славится. Небольшое - соток семьдесят всего. Зато глубокое - до пяти метров, питается оно исключительно родниковой водой. Талая и дождевая стороной водоем обходят. Особый водосбор для этого сообразили.

Лучшего места для отдыха (с удобствами, кстати, даже "до ветру" есть куда податься) и не найти. Да и хозяйка - занятости вечной вопреки - гостям всегда рада.


Источник фото http://dobrescu-ana.livejournal.com/15428.html
Источник текста http://kagul.ru/news/2006/11/28/pisat-o-xoroshem-b...tno-tem-bolee-v-nashi-dni.html
Место на карте