Шестой текстовый блок "Зое"
07-04-2008 22:21
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
В Воткинске
После войны тетя Шура гостила у нас на Водном. Потом мы поехали на родину в Воткинск. Приходил уже старенький, с батогом, в чесанках с калошами, дядя Гриша Авдеев. Посмотреть на меня. Живого. В царское время с командой военных моряков и под командой адмирала Макарова он пригнал крейсер «Варяг» из Америки в Россию. В Порт-Артур.
Поговорили, вспомнили. Он умел делать шикарное мороженое. Давно, правда. Я его проводил домой. С той поры больше не видел.
Утром все встали, умылись во дворе из умывальника чугунного и пузатого с соском. На столе призывно шумел самовар. После чая тетя Шура спросила:
- Чё нето делать-то станем?
Было воскресенье.
- Станем пельмени стряпать, - ответила Тая. И стала прихорашиваться.- А где мой полуперденчик? – спросила.
Она одела лучшее, и мы пошли на базар за мясом. На пески.
-Возьму тебя под крендель, - и она взяла меня под руку.
Базар уже галдел. В рядах был народ и что-то выбирал, предлагал, торговался, веселый и негодующий.
- Иди-ко пиво пить, не мешай мне, - сказала Таисья.
- А где тебя искать?
- В мясном ряду и найдешь.
Она взяла у меня плетеную сумку и, довольная успехом, пошла. Три мальчишки стояли в ряд. Один, что в средине, держал на руке и прижимал к груди голубя, поглаживая другой рукой. На сгибе крыла у голубя кровь. Простоволосые, в рубашках в клетку, один в рубашке с горошком. В штанах, которые держались лямкой через плечо, и босые, они кого-то ругали за то, что много натянуто проводов, и что-де голубям негде летать. Расшибаются голуби. И этот тоже повредил крыло.
Тот, что держал голубя, ниже ростом, курносый и конопатый, спросил:
- Что же делать с голубем?
- Отнесем к Ефимовне, - был ответ. – Она вылечит.
И они пошли. Довольные найденным решением, сердобольные и отважные мальчишки России. Я посмотрел им вслед. Надо нарисовать эту троицу. Как знать? Может, так и будет.
Сухой и рослый старик сидел на табуретке, верх которой был обтянут кожей. Удобно и тепло сидеть-то. На голове треух наполовину закрывал высокий лоб. Черные с сединой брови, лохматые и длинные, уместились над карими, близко к носу устроенными глазами. Прямой нос, длинный, с резко очерченными ноздрями, несомненно, был украшением лица старика. Подбородок имел четкие строгие линии и был частью квадрата.
Он был одет в полушубок, крытый сукном. Чесанки с калошами на ногах. На холстине перед ним лежали подковы, ухнали, гвозди, замки и еще какие-то железки. Каждый базарный день он был тут. Это было частью его жизни.
Посидев, и ничего не продав, он собирал все в мешок и шел домой. К старухе. Оставив табуретку у знакомого, живущего рядом с базаром.
Дома старухе он рассказывал:
- Ноне видел бабу. Царица – не баба! Бела лицом, глазаста, румяна и при теле.
Он рассказывал, как и во что она одета, и какая у нее походка.
- Неладно что-то ноне с тобой, - сказала старуха.
- А еще вел разговор с молодым мужиком. Не нашенский он. Приезжий, слышь-ко. С северу, значит. Стужа у них там до 60 градусов. Лес кругом. В лесу зверья и птицы много. Сплав по реке, рыбы опять же много. Нефть и уголь каменный добывают.
Старик не велел накрывать на стол: "Пойду-де к Степанычу". Старуха все поняла и уселась за прялку сучить из шерсти нити. Для носков. Старику. Ноги чтобы в тепле держать.
Старик зашел в казенку. Выложил на прилавок 3 рубля 15 копеек. Продавщица поставила на прилавок чекушку. Старик осмотрел сургучную печать на головке чекушки и поместил ее в карман.
- Не смотри, дедушко Ваня, печать целая, - сказала продавщица.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
В Воткинске
После войны тетя Шура гостила у нас на Водном. Потом мы поехали на родину в Воткинск. Приходил уже старенький, с батогом, в чесанках с калошами, дядя Гриша Авдеев. Посмотреть на меня. Живого. В царское время с командой военных моряков и под командой адмирала Макарова он пригнал крейсер «Варяг» из Америки в Россию. В Порт-Артур.
Поговорили, вспомнили. Он умел делать шикарное мороженое. Давно, правда. Я его проводил домой. С той поры больше не видел.
Утром все встали, умылись во дворе из умывальника чугунного и пузатого с соском. На столе призывно шумел самовар. После чая тетя Шура спросила:
- Чё нето делать-то станем?
Было воскресенье.
- Станем пельмени стряпать, - ответила Тая. И стала прихорашиваться.- А где мой полуперденчик? – спросила.
Она одела лучшее, и мы пошли на базар за мясом. На пески.
-Возьму тебя под крендель, - и она взяла меня под руку.
Базар уже галдел. В рядах был народ и что-то выбирал, предлагал, торговался, веселый и негодующий.
- Иди-ко пиво пить, не мешай мне, - сказала Таисья.
- А где тебя искать?
- В мясном ряду и найдешь.
Она взяла у меня плетеную сумку и, довольная успехом, пошла. Три мальчишки стояли в ряд. Один, что в средине, держал на руке и прижимал к груди голубя, поглаживая другой рукой. На сгибе крыла у голубя кровь. Простоволосые, в рубашках в клетку, один в рубашке с горошком. В штанах, которые держались лямкой через плечо, и босые, они кого-то ругали за то, что много натянуто проводов, и что-де голубям негде летать. Расшибаются голуби. И этот тоже повредил крыло.
Тот, что держал голубя, ниже ростом, курносый и конопатый, спросил:
- Что же делать с голубем?
- Отнесем к Ефимовне, - был ответ. – Она вылечит.
И они пошли. Довольные найденным решением, сердобольные и отважные мальчишки России. Я посмотрел им вслед. Надо нарисовать эту троицу. Как знать? Может, так и будет.
Сухой и рослый старик сидел на табуретке, верх которой был обтянут кожей. Удобно и тепло сидеть-то. На голове треух наполовину закрывал высокий лоб. Черные с сединой брови, лохматые и длинные, уместились над карими, близко к носу устроенными глазами. Прямой нос, длинный, с резко очерченными ноздрями, несомненно, был украшением лица старика. Подбородок имел четкие строгие линии и был частью квадрата.
Он был одет в полушубок, крытый сукном. Чесанки с калошами на ногах. На холстине перед ним лежали подковы, ухнали, гвозди, замки и еще какие-то железки. Каждый базарный день он был тут. Это было частью его жизни.
Посидев, и ничего не продав, он собирал все в мешок и шел домой. К старухе. Оставив табуретку у знакомого, живущего рядом с базаром.
Дома старухе он рассказывал:
- Ноне видел бабу. Царица – не баба! Бела лицом, глазаста, румяна и при теле.
Он рассказывал, как и во что она одета, и какая у нее походка.
- Неладно что-то ноне с тобой, - сказала старуха.
- А еще вел разговор с молодым мужиком. Не нашенский он. Приезжий, слышь-ко. С северу, значит. Стужа у них там до 60 градусов. Лес кругом. В лесу зверья и птицы много. Сплав по реке, рыбы опять же много. Нефть и уголь каменный добывают.
Старик не велел накрывать на стол: "Пойду-де к Степанычу". Старуха все поняла и уселась за прялку сучить из шерсти нити. Для носков. Старику. Ноги чтобы в тепле держать.
Старик зашел в казенку. Выложил на прилавок 3 рубля 15 копеек. Продавщица поставила на прилавок чекушку. Старик осмотрел сургучную печать на головке чекушки и поместил ее в карман.
- Не смотри, дедушко Ваня, печать целая, - сказала продавщица.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Шестой текстовый блок "Зое" | Георгий_Панин - Дневник Георгия Панина |
Лента друзей Георгий_Панин
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»