Тридцать второй текстовый блок "Раз-сказа"
03-04-2008 21:23
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Писание моё - исповедь или повесть о былом - пусть прочтут дети и внуки. И еще друзья по сердцу.
По лыжне Ивана Колотия.
Надо прокатиться по парку до памятника погибшим, а там под горку, через поле, спуститься с горки и - через реку. Поднявшись, болотом зайти в лес.
На этом болоте до войны мы стреляли куропаток. Иван разыскал старые дороги, по которым вывозили еще до войны уголь и лес.
Лыжня по дороге среди соснового бора приходит к факелу. Встречаются ямы, заросшие мелким осинником и сосняком, в которых выжигали уголь. От факела через ручей влево. Тут три сосны, как три сестры, вас встречают у лыжни. Начинается длинный подъем - тягун.
Доверчивая осинка срослась в упор с сосенкой, да еще и скрутились, как обнялись. Поваленные деревья и пни укрыл снег, создав причудливые картины. Спуски, подъемы - лыжня для души, но и для тела. В марте солнечным днем прокатиться - одна прелесть. Бывало, падал, воткнувшись головой в снег, заносило на задницу и опять на голову. Главное, чтобы лыжи уцелели. А там - снег стряхнул, посмеялся над собой и дальше, с песней, вперед.
Спуск к ручью, подъем. Солнечно. Стоит одинокая, вся в красе, сосна. Панцирный ее ствол до роста человека покрыт куржой, как обмазан сметаной. И в лучах яркого солнца блестит золотом окрашенный ствол. Ветви создают правильный конус дерева. Вся она величавая, гордая, и независимый вид ее придает ей уверенность. Пусть живет и радует людей.
Ельник, как седой бородой, покрыт донизу космами. Убогие цветочки покрывают ветви и ствол.
Идет подъем. На вершине холма начинают раскачиваться и тихо шуметь сосны. Далекий ветер и в солнечный день добрался в низину и шевелит простынь на березе. Обнажается белое, с малиновым оттенком, тело. Оно нежное, и манит к себе. Сошел с лыжни и поцеловал (как жену родную, обнимал березку). Стылые ветви березок и осинок, касаясь друг друга, издают унылый звук. Скрипит и попискивает соседняя осинка. Ветер с напором раскачивает сосняк, и он, трепеща, шуршит и чуть воет. Ветер здесь, внизу, затихает в парусности ветвей елок. Обрываются комья снега, издавая ухающий звук. Величавые и голые лиственницы подсвистывают и лениво, нехотя, раскачиваются. Музыка леса.
В двух местах на крутых спусках надо, чтобы не упасть, ложиться грудью на воздух. Прибежишь на равнину. Это недалеко от факела. Освещенные макушки елей, и два клеста на елке отламывают шишки и достают семена. Красивая и заботливая птица. Жизнестойкая.
В пне дятел расширил трещину и, как кузнец, обрабатывал шишки в этой трещине, удобно вставив шишку. Под пнем их много. И они в куче. Белка трепала шишки на елке и закидала ими снег вокруг елки. Столовая. Заяц натропил прорву следов и грыз сваленную осинку. Следы куницы, молодой. Тут, слева от дороги, молодые, как копны, сосенки, укрытые от стужи снегом. Перо рябчика ветром понесло. Оно ложечкой, и оттого крутится, застряло в ветвях. Покой во всем, истома, благодать жизни, радость созерцания.
Пробегись, читающий, по Ивановой лыжне. И благодари его.
Неосознанна и буйная радость созидания жизни наполнила мое сердце и голову. Рад, что остался живой. А сейчас: "Я теперь скромнее стал в желаньях. Жизнь моя, иль ты приснилась мне? Словно я весенней, гулкой ранью проскакал на розовом коне". Много я передумал и вспомнил на Ивановой лыжне, идя тихо на подъем и лихо спускаясь под гору. В жизни я сделал немало ошибок и глупостей. И на склоне лет своих, как и каждый, перебирая ее, эту жизнь, говорю людям:
- Уж вы простите меня. Постарайтесь понять мою судьбу. А что такое судьба? Стечение субъективных и объективных обстоятельств. Но это философия, и я в ней не силен.
Я Дон-Кихот,
Я Дон-Кихот.
И это всем понятно,
Я Дон-Кихот,
Я Дон-Кихот,
Но вот беда - не всем приятно.
Личность человеческая создается в детстве. На всю жизнь.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Писание моё - исповедь или повесть о былом - пусть прочтут дети и внуки. И еще друзья по сердцу.
По лыжне Ивана Колотия.
Надо прокатиться по парку до памятника погибшим, а там под горку, через поле, спуститься с горки и - через реку. Поднявшись, болотом зайти в лес.
На этом болоте до войны мы стреляли куропаток. Иван разыскал старые дороги, по которым вывозили еще до войны уголь и лес.
Лыжня по дороге среди соснового бора приходит к факелу. Встречаются ямы, заросшие мелким осинником и сосняком, в которых выжигали уголь. От факела через ручей влево. Тут три сосны, как три сестры, вас встречают у лыжни. Начинается длинный подъем - тягун.
Доверчивая осинка срослась в упор с сосенкой, да еще и скрутились, как обнялись. Поваленные деревья и пни укрыл снег, создав причудливые картины. Спуски, подъемы - лыжня для души, но и для тела. В марте солнечным днем прокатиться - одна прелесть. Бывало, падал, воткнувшись головой в снег, заносило на задницу и опять на голову. Главное, чтобы лыжи уцелели. А там - снег стряхнул, посмеялся над собой и дальше, с песней, вперед.
Спуск к ручью, подъем. Солнечно. Стоит одинокая, вся в красе, сосна. Панцирный ее ствол до роста человека покрыт куржой, как обмазан сметаной. И в лучах яркого солнца блестит золотом окрашенный ствол. Ветви создают правильный конус дерева. Вся она величавая, гордая, и независимый вид ее придает ей уверенность. Пусть живет и радует людей.
Ельник, как седой бородой, покрыт донизу космами. Убогие цветочки покрывают ветви и ствол.
Идет подъем. На вершине холма начинают раскачиваться и тихо шуметь сосны. Далекий ветер и в солнечный день добрался в низину и шевелит простынь на березе. Обнажается белое, с малиновым оттенком, тело. Оно нежное, и манит к себе. Сошел с лыжни и поцеловал (как жену родную, обнимал березку). Стылые ветви березок и осинок, касаясь друг друга, издают унылый звук. Скрипит и попискивает соседняя осинка. Ветер с напором раскачивает сосняк, и он, трепеща, шуршит и чуть воет. Ветер здесь, внизу, затихает в парусности ветвей елок. Обрываются комья снега, издавая ухающий звук. Величавые и голые лиственницы подсвистывают и лениво, нехотя, раскачиваются. Музыка леса.
В двух местах на крутых спусках надо, чтобы не упасть, ложиться грудью на воздух. Прибежишь на равнину. Это недалеко от факела. Освещенные макушки елей, и два клеста на елке отламывают шишки и достают семена. Красивая и заботливая птица. Жизнестойкая.
В пне дятел расширил трещину и, как кузнец, обрабатывал шишки в этой трещине, удобно вставив шишку. Под пнем их много. И они в куче. Белка трепала шишки на елке и закидала ими снег вокруг елки. Столовая. Заяц натропил прорву следов и грыз сваленную осинку. Следы куницы, молодой. Тут, слева от дороги, молодые, как копны, сосенки, укрытые от стужи снегом. Перо рябчика ветром понесло. Оно ложечкой, и оттого крутится, застряло в ветвях. Покой во всем, истома, благодать жизни, радость созерцания.
Пробегись, читающий, по Ивановой лыжне. И благодари его.
Неосознанна и буйная радость созидания жизни наполнила мое сердце и голову. Рад, что остался живой. А сейчас: "Я теперь скромнее стал в желаньях. Жизнь моя, иль ты приснилась мне? Словно я весенней, гулкой ранью проскакал на розовом коне". Много я передумал и вспомнил на Ивановой лыжне, идя тихо на подъем и лихо спускаясь под гору. В жизни я сделал немало ошибок и глупостей. И на склоне лет своих, как и каждый, перебирая ее, эту жизнь, говорю людям:
- Уж вы простите меня. Постарайтесь понять мою судьбу. А что такое судьба? Стечение субъективных и объективных обстоятельств. Но это философия, и я в ней не силен.
Я Дон-Кихот,
Я Дон-Кихот.
И это всем понятно,
Я Дон-Кихот,
Я Дон-Кихот,
Но вот беда - не всем приятно.
Личность человеческая создается в детстве. На всю жизнь.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Тридцать второй текстовый блок "Раз-сказа" | Георгий_Панин - Дневник Георгия Панина |
Лента друзей Георгий_Панин
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»