Двадцать седьмой текстовый блок "Раз-сказа"
02-04-2008 22:57
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
Поездом до Галева, это на реке Каме, и по воде до Перми, опять поездом до Котласа, по воде до Усть-Выми. Здесь у мамы без наркоза сорвали ноготь с пальца левой руки. Она наколола рыбной костью еще в Воткинске. Кричала она на всю округу.
Машина везла овес в Чибью и мы, несколько семей, получив пропуск и разложив мешки по бортам кузова, устроились в средине, и так приехали в Чибью. Был вечер.
Шофер остановил грузовик, знаменитый ЗИС-5, и мы сошли. Длинное одноэтажное здание, и в окнах свет. Мама зашла в этот дом и быстро вернулась. Надо было идти назад по тропинке до буровой. Вещей у нас было мало, и пришли к домику рядом с дорогой.
Отец заплакал, но для меня это был чужой дядя, таким он, верно, остался для меня на всю жизнь. Домик этот под Пионер-горой. Сейчас тут стоит КРП и написано "Огнеопасно! Газ!"
Зимой мы переехали в двухэтажный дом по Набережной теперь улице, от железнодорожного техникума третий. Жили вместе с Чарномехами. У них дети Ада и Леник.
Первый дом сгорел. И на пожарище я нашел железную коробку, в которой были серьги, кольца и еще что-то. Увидев это, отец велел отнести, где нашел. Тут, на пожарище, я увидел старушку, разгребающую угли и пепел палкой. Показал ей коробку - она принадлежала старушке. Она обрадовалась, благодарила меня и, довольная памятью своей, пошла с пожарища.
В школе не было места, и меня не приняли. Школа была - маленький домик на площади, где теперь горком партии.
В 1934 году летом мы приехали в п. Водный, тогда он назывался промысел № 2 имени ОГПУ.
В Гужтранспорте, недалеко от конюшен, на болоте, в маленьком домике с одной комнатой, мы и поселились. Мать работала медсестрой, отец - бухгалтер. Вскоре отца назначили начальником снабжения.
Он редко бывал дома, чаще по командировкам, в Усть-Выми.
Здесь был огромный мир - масса лошадей. Здесь во дворе плели веревки, строили шняги, сооружали буровые вышки. Была огромная зона, где жили заключенные, где тоже была своя жизнь. Детей в поселке было мало, и мы скоро перезнакомились. Река была для нас целым миром познанья.
Лошадь по берегу за веревку тащила вверх по течению до Веселого Кута шнягу. Верхом сидел на лошади человек и правил, второй сидел в шняге и длинным рулем управлял шнягой. В центре стояла невысокая мачта и к ней с носа шняги шла веревка от лошади.
На Веселом Куте (чуть выше) в шнягу загружали три тонны гипса и ставили в шнягу коня, и плыли до Водного, до пристани (она еще сохранилась во втором поселке, где ходил паром). Здесь гипс разгружали. Он нужен был для производства радия. По дороге, плывя домой на шняге с гипсом, мужики острогой били рыбу. Лето прошло быстро, а тут и в школу. Был и в пионерлагере в Сангородке. «Ыджид» назывался. В 1935 году пионерлагерь был, где сейчас дома собственные.
В пятом классе нас было всего шесть учеников. Шура Иванов потом погиб на войне. На уроке труда вязали рыбацкие сети, сумки хозяйственные. И я сделал табуретку. Учитель сказал:
- Ты, Панин, сделал вполне хорошую и нужную вещь для людей.
Я гордился своей работой.
В шестом классе я нарисовал портрет Лермонтова в полупрофиль. Трудно было нарисовать его умные с тоской глаза. И я стал, подтирая резинкой, исправлять правый глаз. Испортил глаз. И трудно было нарисовать волосы. Рисовал на ватмане мягким карандашом. Рисунок не сохранился. А жаль. Надо беречь память детства.
Жили тогда мы уже в первом поселке, в двухэтажном доме внизу, подъезд от магазина направо и направо. Сейчас это ул. Ухтинская, дом №1. В квартире этой как-то читала стихи поэтесса. Было много народу, и В.И. Посудневский. Учились в Ухте. Жили сначала при школе, в интернате. Домой ездили в субботу на нефтянках. Иногда давали автобус.
Дядя Миша Слуцкий научил меня управлять автомобилем. Он был шофером, он был заключенным и был хорошим человеком.
Детей в поселке было мало. Мы обычно играли в сыщики-разбойники, лапту, чижик, штандер. Зимой катались на лыжах с гор, сдавали нормы. Было весело и просто, беззаботно и радостно, как в детстве у всех. Время было интересное и боевое.
В 1937 году почему-то объявили врагами народа Тухачевского, Эйхе, Эйдемана, Блюхера, Якира, Косиора и много других. В учебниках истории мы заклеивали эти портреты. Было смутное время.
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Поездом до Галева, это на реке Каме, и по воде до Перми, опять поездом до Котласа, по воде до Усть-Выми. Здесь у мамы без наркоза сорвали ноготь с пальца левой руки. Она наколола рыбной костью еще в Воткинске. Кричала она на всю округу.
Машина везла овес в Чибью и мы, несколько семей, получив пропуск и разложив мешки по бортам кузова, устроились в средине, и так приехали в Чибью. Был вечер.
Шофер остановил грузовик, знаменитый ЗИС-5, и мы сошли. Длинное одноэтажное здание, и в окнах свет. Мама зашла в этот дом и быстро вернулась. Надо было идти назад по тропинке до буровой. Вещей у нас было мало, и пришли к домику рядом с дорогой.
Отец заплакал, но для меня это был чужой дядя, таким он, верно, остался для меня на всю жизнь. Домик этот под Пионер-горой. Сейчас тут стоит КРП и написано "Огнеопасно! Газ!"
Зимой мы переехали в двухэтажный дом по Набережной теперь улице, от железнодорожного техникума третий. Жили вместе с Чарномехами. У них дети Ада и Леник.
Первый дом сгорел. И на пожарище я нашел железную коробку, в которой были серьги, кольца и еще что-то. Увидев это, отец велел отнести, где нашел. Тут, на пожарище, я увидел старушку, разгребающую угли и пепел палкой. Показал ей коробку - она принадлежала старушке. Она обрадовалась, благодарила меня и, довольная памятью своей, пошла с пожарища.
В школе не было места, и меня не приняли. Школа была - маленький домик на площади, где теперь горком партии.
В 1934 году летом мы приехали в п. Водный, тогда он назывался промысел № 2 имени ОГПУ.
В Гужтранспорте, недалеко от конюшен, на болоте, в маленьком домике с одной комнатой, мы и поселились. Мать работала медсестрой, отец - бухгалтер. Вскоре отца назначили начальником снабжения.
Он редко бывал дома, чаще по командировкам, в Усть-Выми.
Здесь был огромный мир - масса лошадей. Здесь во дворе плели веревки, строили шняги, сооружали буровые вышки. Была огромная зона, где жили заключенные, где тоже была своя жизнь. Детей в поселке было мало, и мы скоро перезнакомились. Река была для нас целым миром познанья.
Лошадь по берегу за веревку тащила вверх по течению до Веселого Кута шнягу. Верхом сидел на лошади человек и правил, второй сидел в шняге и длинным рулем управлял шнягой. В центре стояла невысокая мачта и к ней с носа шняги шла веревка от лошади.
На Веселом Куте (чуть выше) в шнягу загружали три тонны гипса и ставили в шнягу коня, и плыли до Водного, до пристани (она еще сохранилась во втором поселке, где ходил паром). Здесь гипс разгружали. Он нужен был для производства радия. По дороге, плывя домой на шняге с гипсом, мужики острогой били рыбу. Лето прошло быстро, а тут и в школу. Был и в пионерлагере в Сангородке. «Ыджид» назывался. В 1935 году пионерлагерь был, где сейчас дома собственные.
В пятом классе нас было всего шесть учеников. Шура Иванов потом погиб на войне. На уроке труда вязали рыбацкие сети, сумки хозяйственные. И я сделал табуретку. Учитель сказал:
- Ты, Панин, сделал вполне хорошую и нужную вещь для людей.
Я гордился своей работой.
В шестом классе я нарисовал портрет Лермонтова в полупрофиль. Трудно было нарисовать его умные с тоской глаза. И я стал, подтирая резинкой, исправлять правый глаз. Испортил глаз. И трудно было нарисовать волосы. Рисовал на ватмане мягким карандашом. Рисунок не сохранился. А жаль. Надо беречь память детства.
Жили тогда мы уже в первом поселке, в двухэтажном доме внизу, подъезд от магазина направо и направо. Сейчас это ул. Ухтинская, дом №1. В квартире этой как-то читала стихи поэтесса. Было много народу, и В.И. Посудневский. Учились в Ухте. Жили сначала при школе, в интернате. Домой ездили в субботу на нефтянках. Иногда давали автобус.
Дядя Миша Слуцкий научил меня управлять автомобилем. Он был шофером, он был заключенным и был хорошим человеком.
Детей в поселке было мало. Мы обычно играли в сыщики-разбойники, лапту, чижик, штандер. Зимой катались на лыжах с гор, сдавали нормы. Было весело и просто, беззаботно и радостно, как в детстве у всех. Время было интересное и боевое.
В 1937 году почему-то объявили врагами народа Тухачевского, Эйхе, Эйдемана, Блюхера, Якира, Косиора и много других. В учебниках истории мы заклеивали эти портреты. Было смутное время.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Двадцать седьмой текстовый блок "Раз-сказа" | Георгий_Панин - Дневник Георгия Панина |
Лента друзей Георгий_Панин
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»