![]()
Праздник слешера считать открытым)))
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
32
Вырванный из полудремы, Франк плохо соображал.
Басти? Откуда он, мать его, знает?
- Что тебе нужно?
Басти засмеялся.
- Что мне нужно? А ты догадайся.
- Вы же разошлись? Он тебя бросил? Ты ему не нужен?
- Кто тебе такое сказал?
- Давид.
Франк не мог понять, то ли трудно дышать из-за духоты в комнате, то ли он просто забывает про то, что нужно дышать.
Басти молчал.
Франк не выдержал:
- Что тебе нужно? Тебе нужен Давид? Он все еще мой парень, и останется им.
- Не упрощай.
- Упрощать?
- Фрэнки, ты не задумывался, почему Давид выбрал тебя?
Франк не стал отвечать. Он уже ненавидел этот вопрос.
- Думаешь, вокруг него никто не крутился? Не пытались его увести? Это Давида-то, с его телом и улыбкой? Отвечаю: пытались, и многие пытались, когда узнали, что у нас произошла, скажем, размолвка. И до сих пор пытаются.
Сволочь, тварь, ублюдок!
- А что... до сих пор?
- Да. Чему ты удивляешься? Твоего парня хотят. И будут хотеть. Думаешь, ты особенный? Однако, кое-что особенное в тебе есть. И я догадываюсь, что именно.
Франк не уловил намека.
- Почему ты всегда все знаешь? Он, что, исповедывается тебе?
- Фрэнки, Фрэнки... Мне не нужны слова, чтобы понять, что сейчас переживает Давид. Мы связаны на всю жизнь, он на 100% мой человек. Я понимаю его, он понимает меня. Я не держу его, не привязываю, он свободен, ты понимаешь? Творческий человек, музыкант, композитор, гений, которым является Давид, такой человек должен иметь свободу. Свободу, не ограниченную глупыми условностями.
- Вот кто ему внушил эти идеи... – Франк покачал головой, стало понятно, откуда идет весь этот бред, кто его вбил в голову Давида.
- Внушил? Или ты дурак, или твоя любовь, о которой ты так кричишь, ни черта не стоит, если ты, мой дорогой Франк, не понимаешь, что Давиду с тобой плохо. А я тебя вижу насквозь. Давиду нужна сила, характер, он не будет подчиняться слабаку. Характер у тебя есть, но с ним еще столько дури и дерьма, что я удивляюсь, как он раньше не устал от тебя и не ушел. Знаешь...
Басти сделал продуманную паузу.
Франк не мог терпеть и попался в ловушку.
- И? Договаривай.
Басти тихо засмеялся.
- Ты глуп, иначе бы я воспринимал тебя намного серьезнее. Хорошо, давай говорить прямо, хотя это и не телефонный разговор, но с тобой сейчас встречаться рискованно. Итак, если ты все еще не понимаешь, с кем спишь. Давиду нужно идти за кем-то, он один не может, его натура – подчинение. Поначалу я думал, что подчинение распространяется на все сферы жизни, скажем так, но оказалось, что в сексе наши пути расходятся. И я его отпустил, потому что у меня были и есть свои личные аппетиты. Но, по сути, Давид все еще принадлежит мне. Мы связаны отношениями, которые держаться на чем-то более сильном и глубоком, чем секс. Секс, поверь мне, быстро приедается, с любым человеком. Хочешь, назови наши чувства дружбой, хочешь любовью – слова ничего не значат. Нам не надо много времени проводить вместе, чтобы поддерживать отношения, достаточно малого, но даже на расстоянии я чувствую его прекрасно. А он – меня. Я ценю его достижения, его карьеру, он – мои. У нас столько общего, что мы почти срослись в единое целое. Если я когда-нибудь женюсь, то только на Давиде, но вряд ли, к тому же бессмысленно, нельзя быть еще ближе друг к другу. А ты, мой дорогой Фрэнки, временная игрушка. Ты не прошел тест на звание "мужчина Давида". Вот и все. Приятной дороги в Хайдельберг.
Франк прижался спиной к дивану и спросил:
- А пока я в Хайдельберге, ты будешь обрабатывать Давида?
- Я – нет. Если ты о сексе.
- Нет?
- Но знаю многих, кто не прочь занять твое место. Как мило, да?
- Кто?
- Предположим, я скажу их имена, могу даже сказать, где они живут. Поедешь с ними разбираться? Драться, как со мной? Маленький совет: Давида таким образом не вернешь обратно.
- Ты настраиваешь его против меня?
- Нет, зачем. Я надеялся, что у вас сложится. Думал, что у тебя есть потенциал. Было бы неплохо, у Давида был бы постоянный парень, всегда рядом, безопасный секс, это для него здорово. У вас туры, разъезды, новые люди, теоретически масса вариантов, много кого можно повстречать, но я знаю Давида, ему спокойнее иметь постоянного партнера. Достаточно сильного человека, чтобы ему подчиняться, чувствовать сильную руку, которой можно покориться. Разве у вас так не было? Было, было. Но одна деталь, один важный нюанс: никакой физической боли. Вот этот нюанс убил наш секс. Но я и здесь не жалею. Мы бы надоели быстро друг другу, и разбежались бы из-за секса. Нет, вот и отлично, что все есть, как есть. Полная духовная гармония. И знаешь, что меня восхищает? Он не признает свою страсть, свою натуру. Да, не признает. Но из всех, кто за ним бегал, он выбрал тебя, и угадал верно, в тебе есть такая природная мужская тяга к навязыванию своей воли, ты покоряешь и защищаешь свою территорию. Точнее, ты хочешь это делать, только не умеешь.
Басти замолчал после своего длинного монолога.
Франк слушал этот бред, и в нем нарастало дикое раздражение, но он не мог заставить себя нажать на кнопку отбоя, потому что знал, что уж точно не уснет спокойно, если опять даст Басти сказать последнее слово. Соперник провоцировал его, наслаждался своим положением, своей победой. Добивал. Но со следующими словами он зашел слишком далеко:
- Франк, скажи мне, в тебе хоть раз просыпалось желание схватить нашего милого Дави, конечно, когда он будет уже голый, он ведь очень хорош, такое тело, правда? Так вот, уложить его лицом вниз на кровати, ударить по его прелестной попке и засадить с разгону, насадить на член? И такое удовольствие успокаивать его попытки сопротивляться, не поверишь, он, конечно, будет кричать потом, что это не его и все дела, но парень не может другого парня обмануть, стояк от "мне не нравится" не происходит. Такие приятные воспоминания, Фрэнки. Неужели ты так не делал? А? Ни разу? Не верю, хоть раз, но собирался, да? Хотелось? Он так изгибается, так рвется навстречу... Красавчик. Его все хотят, а имеешь только ты, но чужая похоть возбуждает, заводит, это точно. Все его хотят, а ты придешь вечерком домой, разложишь его на кровати и оттрахаешь как следует. Правда, Фрэнки? Ты думал об этом, думал. Уж я-то знаю...
Терпение Франка закончилось, он перебил Басти:
- Можешь забыть про свои приятные воспоминания! От твоих рассказов блевать тянет, потому что я нормальный человек, а ты извращенец, и слушай меня, это я тебе расскажу всю правду – Давид рад, что ушел от такого урода, как ты, потому что он ненавидит насилие в любой форме! И это последний раз, когда я слушал тебя, всё, я устал от твоего бреда!
Франк не мог больше продолжать этот ночной разговор, вышел из себя и с размаху швырнул телефон в темноту. Он ударился о что-то металлическое, послышался треск, звук падения, и все стихло. Настенные часы, на которые падал свет фонаря за окном, показывали 3:25 ночи. Оказывается, Франк успел заснуть, и Басти вырвал его своими мерзкими откровениями из утреннего сна.
Снова было невозможно спать, но мыслей о том, чтобы будить Давида, у Франка уже не было. Он боролся с лавиной дерьма, которую на него вылил Басти.
Это не мой Давид. Мой парень любит нежность, любит целоваться. Мы можем очень долго ласкать друг друга. Да, тело у него великолепное, но я не хочу оставлять синяки, причинять боль, я наоборот ласкаю, люблю... Бред, какой бред. Басти – урод. Настоящий извращенец, он везде видит то, о чем сам думает, как любой психически больной. Давид с ним иногда встречается, но очень редко. Говорят о музыке. И ничего у них нет. Мне нужно просто поверить в себя, доверять Давиду, не ревновать, и все сложится отлично.
Франк уговаривал себя долго, перебирал в памяти особенные, волшебные моменты их совместной жизни. Например, когда они играли в Квейк, выиграл Франк и в качестве награды победителю попросил поцелуй. Поцелуй перерос в потрясающую ночь любви... Была эта ночь, были другие ночи. И дни. У него никогда не было такого опыта, никто никогда ему так не отдавался, не чувствовал его желания, любые, все, каждое движение находило ответ, гибкое стройное горячее потное тело изгибалось под ним, они не занимались любовью в какой-то определенной позиции, меняли позы, плавно перестраиваясь на следующую, повинуясь прихоти, мимолетной потребности. Хотелось целоваться – Франк переворачивал Давида на спину, поднимал ему ноги и входил, и целовал распухшие красивые губы. Хотелось полностью брать и отдавать – Давид ложился на живот и подтягивал ноги, раскрываясь и тяжело дышал, их бедра соприкасались, так естественно было войти в жар и тесноту, предназначенную только для него, стонать самому и слушать ответные стоны.
Так удивительно просто и бесконечно сложно... Сладко. Нежно. И ничего общего с тем, что сейчас говорил Басти. Я знаю Давида с той стороны, которую ему не дано понять, он природой обижен, грязный извращенец. Не было никаких ролевых игр, я никогда не считал Давида шлюхой, не бил по попе и не матерился. Любовь – это уважение и забота, во всем, в сексе, в быту, в работе. Не было такого. Мы не разошлись. Мы еще вместе.
Франк лежал и смотрел в потолок, изредка поглядывая на часы. Время текло, подошло к 4 часам ночи, и ему почти удалось убедить себя в том, что слова Басти были бредом. Почти, но не полностью. Мешал случай вчерашним, точнее, уже позавчерашним утром. Мешали те эмоции, которые им овладели тогда. Попадание было 100%. Он хотел именно изнасиловать Давида, на пару минут, но факт в том, что хотел. Подчинить, взять, наказать, заставить стонать от боли, а не от удовольствия. И Франк прекрасно помнил то возбуждение, не только от прикосновения к обнаженному телу любимого парня, а еще и от осознания своей власти над ним...
Он действительно способен на насилие.
Эта мысль пугала Франка.
А он всегда считал себя добродушным и спокойным.
А если действительно так, если Басти прав? Давид притягивает таких людей, как он, склонных подчинять других, получает от этого удовольствие... Нет, стоп. Не может быть. Он бы не улыбался мне с такой любовью, не делал бы... Или это уже Я все придумал? Все, все придумал в своей дебильной голове? И ничего нет? Для Давида я только сексуальная игрушка, правильно, он так и сказал, что только с сексом у нас все в порядке, а в остальном... я ему не нужен. Нам не о чем поговорить. По-настоящему, не о футболе. Он меня терпит, чтобы было с кем трахаться, потому что не любит случайных партнеров, а я под рукой... Удобно, что я готовлю, помогаю ему... Выслушиваю, подбадриваю. Таскаю попить и перекусить, если он очень занят. А Давид всегда занят, у него всегда есть, что делать, а на меня время находиться редко. Только секс, по вечерам, для здоровья...
Франк обнял голову руками.
Тихое тиканье часов на стене сводило с ума.
Он прокручивал события и слова снова и снова, но не мог разобраться, где правда, и где ложь, и может, все вместе и есть правда. Басти прав, и Давид прав, просто они рассказывали одну и ту же историю с разных точек зрения, но получается простой вывод: он, Франк не устраивает Давида. Их отношения зашли в тупик, и получалось, что любовь, которой он жил все это время, не существовала вообще...
Было худшее время в сутках – время волка, когда не спать и страдать от разбитого сердца было смертельно опасно. Но Франк не собирался так просто сдаваться. В нем было достаточно сил выдержать и более серьезные испытания, просто он еще ни разу в жизни так не пробовал себя на прочность. Он четко помнил, чем закончился их разговор с Давидом. Все еще можно исправить, они не расстались, Давид тяжело пережил опыт с Басти, и теперь видит опасность там, где ее нет. Больше доверия, общения, терпения...
Франк дождался рассвета, как официального начала дня, пошел, сварил себе кофе и пил его на кухне, сидя за столом возле окна, рассматривая сонную улицу. Духота не проходила, грозу обещали на сегодняшний день, если он правильно помнил прогнозы погоды. Пора было собираться, смысла сидеть в пустой квартире и издеваться над собой, вспоминая Давида, не было никакого.
Он понимал, что надо переключиться и перестать себя убивать. Никому не нужен парень, который только и делает, что выясняет отношения и требует любви. Страдальцы никому не нужны, нужно быть сильным, потому что идут за сильными. Этот старый жизненный принцип всегда себя подтверждал. Город проснулся, пора было двигаться, и сейчас Франк собирал свои вещи, настраиваясь на позитив: он скоро увидит мать, отца, сестру, друзей, родню, погуляет по родному городу... Вот только вещи валились из рук, а слова Басти не желали забываться.
"Такие приятные воспоминания, Фрэнки. Неужели ты так не делал? А? Ни разу? Не верю. Хоть раз, но собирался, да? Хотелось? Он так изгибается, так рвется навстречу..."
Франк мотал головой, прогоняя их, и поднимал упавшую бритву. Продолжал складывать сумку, чувствуя, как заканчивается лимит терпения, и что он больше не может находиться в этой квартире, в этом кошмаре.
Мобильник был в ужасном состоянии, крышка сломалась, но отремонтировать его было можно, поэтому Франк вынул сим-карту, положил испорченный телефон в сумку и начал искать какой-то другой на временную замену. Не нашел, пришлось остаться без связи. Но это было к лучшему, он больше не хотел ни с кем общаться. Потом, когда вернется, решит проблему, но сейчас выслушивать новые слова заботы или ненависти, смотреть на телефон и ждать звонка Давида... Нет. Все к лучшему.
Кофе, душ и сборы немного привели Франка в чувство. Он решил, что спокойно доедет до родного города. Не будет ни о чем думать, закроется от переживаний и страданий. А дома сама обстановка его отвлечет. И тогда он спокойно все взвесит и обдумает, а главное, выспится и отдохнет, наберется сил и уверенности. Конечно же, очень хотелось напиться. От души так, основательно. Но желательно в одиночестве, потому что кто его знает, что он по пьянке может наговорить, и кто эти откровения будет слушать. Никто из старых друзей Франка не знал про его изменившиеся сексуальные предпочтения, и хорошо бы, чтобы так оно и оставалось.