Да, что называется, не прошло и года... Нового Года...
Ситуация одновременно проясняется и накаляется.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
30
- Я не то говорю... Хотел разобраться, а запутываюсь еще больше...
Давид сжал губы, раздраженно покачал головой и сел в кресло. Зеркало послушно отражало его лицо, темные волосы и комнату. Свет шел сразу от нескольких источников, пересекался, и окружающие предметы отбрасывали причудливые, но слабые тени на стены.
Давид начал говорить внезапно, и Франку, который уже не ждал ничего хорошего от их разговора, показалось, что своими следующими словами Давид еще больше усложнит ситуацию.
- Франк. Я прекрасно знаю, что не бывает идеальных людей и идеальных отношений. Но... Тебе никто не говорил, что ревностью можно испортить любые отношения? Ревностью можно задушить? Я... - Давид поднял голову и нашел взглядом Франка. - Ты рядом со мной почти 24 часа в сутки 7 дней недели. Мы вместе спим, вместе живем, едим, выступаем на одной сцене, ездим на гастроли, даже к родителям в гости. И моим, и твоим. Расстаемся редко. По пальцам можно все случаи пересчитать, когда расставались. Достаточно долго меня это устраивало. То есть, и сейчас бы устраивало, но... Как бы это сказать... Иногда - иногда! - я хочу встретиться со своими друзьями, не нашими общими друзьями, и не моими бывшими преподавателями, не знакомыми из Ноймюнстера, а с теми друзьями, которые у меня появились в Гамбурге. Например, с Басти.
Франк отвел глаза и закрыл рот ладонью, неосознанно пытаясь сдержать ненужные слова. Да, он очень хотел знать всю правду про прошлое своего парня, про тайные поездки и возможную измену. Но так же сильно он отказывался открываться этой правде, до смерти боясь, что она все изменит.
- Да. Ты его ненавидишь и не можешь принять нашу дружбу. Я все понимаю, он мой бывший, ты считаешь, что отбил меня у него, но это не так, конечно... Я пытался вас примирить и успокоить тебя, чтобы не было никаких подозрений, приглашал с нами, но ничего хорошего из этого не вышло. Поэтому больше ни с кем я тебя, Франк, и не стал знакомить.
Другие? Были другие? Я больше ни про кого не хочу знать!
- А что, с тобой спал кто-то еще?
- Конечно. Ты должен был догадаться, что Басти не был у меня первым.
- Я не хотел даже об этом думать. И сейчас не хочу.
- Франк…
Давид раздраженно покачал головой.
- У меня были парни и до Басти. И ты об этом знаешь. Я гей. А ты?
Франк удивленно спросил:
- Что я?
- Ты гей? Гомосексуалист? Или мы вслух такие слова не будем говорить? Точнее, будем продолжать не говорить?
- Давид, мы же этот вопрос уже обсуждали… И ты сам мне объяснял, что сексуальная ориентация – широкое понятие, и она может меняться.
- Я не говорю в общем, я тебя спрашиваю сейчас. Ты мой парень, говоришь, что любишь меня, мы занимаемся сексом, во всех вариантах, и анальным тоже, так кто ты после этого?
Франк не знал, что ответить. Он действительно отрицал гей-культуру как только мог из-за своего негативного опыта еще дома, в Хайдельберге, его не интересовали клубы, сообщества, встречи, специфический жаргон, понятия, устои и стереотипы этого довольно замкнутого и консервативного в своем роде мира… Давид тоже был самодостаточен и не тянулся к себе подобным, им хватало друг друга, работы было по горло, поэтому они ни с кем не встречались и никуда не ходили, но Франк прекрасно чувствовал раздражение Давида, когда отказывался говорить о себе как о гомосексуалисте. Для Давида проблемы не существовало – он был в мире со своей сексуальностью и со своим окружением, но не мог требовать того же от Франка.
Давид сел в кресло, с которого недавно поднялся, и перебирал лежащие на столике вещи – кисточки для макияжа, всяческие мелочи и чужие кружки, просто переставляя их по пустой поверхности.
- Хочешь знать, почему я расстался с Себастианом?
Франк кивнул, глядя на Давида в зеркало.
- Его всегда тянуло к насилию, самый лучший секс у нас был, когда я притворялся, что он меня насилует. Сначала это была игра, в которую мы начали играть случайно, но она быстро стала… как это говорится? Идеей фикс. Если я вел себя как обычно, его это перестало заводить, он требовал ролевых игр, чтобы я переодевался, все такое. Мне сначала было прикольно, даже нравилось. Я тогда еще красился...
Франк хотел сказать ему, чтобы он замолчал, но не мог выдавить из себя ни одного слова.
- А потом перестало нравиться. Я же не девочка. И не мазохист. И каждый день этим заниматься невозможно…
Давид кашлянул и посмотрел на себя в зеркало, поднося к лицу кисточку.
- Я хорошо научился краситься, мне шло… Но как-то постепенно все испортилось. Мне надоело, а Басти окончательно свихнулся на подчинении. Он шел, шел, пока не стал меня заставлять играть по-серьезному, он решил, что без боли не бывает удовольствия. Да, но только больно было мне, а удовольствие получал он, я считал, что это нечестно, и ушел от него. Правда, он до сих пор думает, что я еще пожалею. Но мы действительно просто друзья, у нас осталось очень много общих тем для разговора, мы всегда говорим о музыке или вспоминаем общих знакомых, естественно, тебе с нами было непонятно и скучно.
Он провел пару раз сухой чистой кисточкой по щеке и отложил ее, откидываясь назад в кресле.
Откровения были шокирующими, но в глубине души Франк догадывался, как у них все было. Он спросил:
- Поэтому ты так не любишь любое насилие?
- Да, это не мое. Не для меня.
Оба замолчали. Франк усваивал новую информацию, а Давид наблюдал за ним.
Если он не любит БДСМ, то почему встречался с Басти? Зачем позволять себя целовать и оставлять засосы, если "мы просто друзья"?
Давид первым продолжил разговор:
- Нет у меня никаких страшных тайн, Франк. Одно прошлое, а оно у всех есть. Хочешь парня без прошлого - соблазняй девственника.
- Что ты говоришь, Дави...
Франк терялся в ситуации и не мог ни соображать, ни правильно реагировать.
Давид продолжил:
- Бред, конечно же... Ладно. Тебе практически дали 2 дня, даже 2 с половиной на отдых. Я думаю, что лучше всего его провести дома. Езжай к своей семье, отдохни.
Франк покачал головой.
- А ты? Давид, ты еще помнишь, что мы строили планы на эту пятницу?
- Завтра я работаю. И в пятницу тоже, наверное... Или к своим съезжу...
- Где ты будешь ночевать?
Давид устало вздохнул, наклонил голову и рассеянно провел пальцами по волосам.
- Почему ты мне ни капельки не доверяешь, Франк? Ты любишь меня, я могу поверить, но эта любовь... Я чувствую, что тебе хотелось бы усадить меня в нашей квартире и не выпускать...
Франк перебил его, и тут же пожалел о своих словах:
- И хорошо бы было!
Он замолк, но раз уже нечего было терять, продолжил:
- А то отпустишь на пару часов - и появляется вот такое...
На этих словах Франк подошел к Давиду и убрал волосы с шеи, открывая след от засоса. Потер его пальцем. Давид вздрогнул и протянул руку потрогать самому.
- Что?
- Что?! Засос. Интересно, чей? Я же должен тебе доверять? Или мне не положено знать?
Давид молчал и ощупывал себя, пока не догадался посмотреть в зеркало. Разглядев след, он еще больше помрачнел.
- Я его не заметил. Мылся, не рассматривая себя.
Франк спросил издевательским тоном:
- Кто это сделал? Басти у нас друг, да? Тогда кто?
Давид молчал.
- И еще вопрос. Вдогонку. Ты помнишь, как порвал футболку? В Кельне? Куда она делась?
Давид удивленно поднял голову и вполне искренне спросил:
- Какая футболка?
- Такая темная с надписью. Ты где-то зацепился и порвал ее, а увидел прямо перед концертом. Куда ты ее потом дел? Кому-то одолжил?
- Не Тимо? Нет... Надо посмотреть в шкафу.
- Это не шкаф, а Бермудский треугольник.
Франк помотал головой, понимая, что Давид мог действительно забыть, толку спрашивать его никакого, и встал у него за спиной.
- А еще на один вопрос ответишь? Ты в последнее время часто бывал у Басти?
- Нет, давно не был. Ты устраиваешь мне допрос?
По виду Давида было понятно, как его достали вопросы про Басти.
А Франк совершенно не удивился ответу.
- Выходит, тебе надо доверять, но ты меня обманываешь? И что дальше, Давид? Ты мне рассказывал про свободные отношения, вот чего ты хочешь, да? У тебя должно быть пространство, куда мне нет доступа? Старые друзья и беседы про пассажи? И секс - это не измена?
Давид ответил вопросом на вопрос:
- Ты понял хоть слово из того, что я тебе говорил?
Франк больше не мог выдерживать этот разговор.
- Давид, скажи мне прямо - чего ты хочешь от меня? Я сделаю, обещаю, я люблю тебя, но вот такой тебе попался несовременный парень, не хочет тебя делить!
Давид слушал и качал головой. Его щеки горели румянцем.
- Я хочу, чтобы ты успокоился. Поезжай домой, отвлекись. Может, на расстоянии ты увидишь наши отношения по-другому. Говорю в последний раз: я не изменял и не изменяю тебе, все, что я сейчас рассказал, правда, но дело не в том, правда или нет. Франк, ты просто не умеешь себя контролировать... - он замолчал, собираясь с мыслями. - Не понимаю, какое значение имеет футболка. Мне не нужна свободная любовь, я хочу, чтобы ты мне доверял, уважал мои чувства... и терпел моих друзей. У нас есть будущее, нам хорошо вместе, я люблю тебя, если ты так хочешь это услышать - вот, я признался, хотя не думаю, что какие-то слова могут что-то изменить. Я не умею красиво говорить, но умею оценивать поступки. Мне не нужна от тебя романтика, мне нужен тот Франк, с которым я начал встречаться. Я не девочка, к которым ты привык, копаться в чувствах не умею и истерики устраивать не собираюсь, если ты меня любишь - перестань во мне сомневаться, да и в себе тоже.
Франк зло ответил:
- Давид, я не в СЕБЕ сомневаюсь. Я тебе не изменял и не обманывал.
- Ревность идет в первую очередь от неуверенности в своих силах. Ты боишься, что я уйду, что ты не сможешь меня удержать.
Франк внутренне весь сжался, принимая этот удар. Давид попал в точку... Значит, его неуверенность заметна всем...
Давид склонил голову и разминал пальцы, потирая и сгибая их - еще одна нервная привычка.
- Франк, ты бы на моем месте... Не так. Я сейчас, знаешь, о чем думаю? Ты ударил Басти ни за что, из-за ревнивых подозрений, а что ты сделаешь со мной, а, Фрэнки-бой? Изнасилуешь? Изобьешь? Убьешь? Ты знаешь сам, на что способен, где твой лимит? Ты не видишь себя со стороны. Я реально испугался вчера утром. Но был просто разговор, и ты ни в чем не уверен, твои подозрения слабые. А если тебе покажется, что я изменяю, и ты будешь уверен, что прав? Что со мной сделаешь? - он зарылся руками в волосы и проговорил следующие слова скороговоркой. - Я ушел от одного, он был склонен к насилию, выбрал добродушного красивого милого мальчика с юга, а теперь этот милый мальчик... почти изнасиловал меня, потому что до смерти ревнует… Я, наверное, все-таки мазохист. Басти прав...
Давид умолк, опустил руки, и его волосы упали на лицо.
Продолжать разговор не было смысла.
Но Франк не мог так просто уйти и сказал последнее, что хотел донести до Давида:
- Я прямолинейный по натуре человек - не люблю хитростей и тайн. А ты вокруг себя такого наворотил: что-то мне можно, что-то нельзя... У меня простые инстинкты - защищаю то, что считаю своим. Или уже нет? Или никогда не был? Ты мой парень, но вместо того, чтобы быть вместе, у тебя всегда находится куча причин куда-то уехать или чем-то заняться... Ты говорил, мы всегда вместе. Формально, да. Но ты можешь со мной весь день провести в одной комнате и не замечать, что я сижу рядом... Никогда не бывает, что кто-то один виноват. Ты делаешь из меня монстра какого-то, но оглянись и подумай, что и сам ты далек от идеала!
- Я так и говорил. В самом начале.
- Но, слушая тебя, можно сделать один вывод - я психопат и маньяк-садист!
- Франк, я не умею делать красивые жесты и говорить всякий романтический бред! И я обычно очень занят. Если ты не можешь до сих пор это понять...
Они уже почти кричали.
Разговор привел их в тупик.
Ничего не вышло.
- Стоп, - Франк закрыл лицо руками и сел во второе кресло. - Ты в одном прав - я поеду домой, успокоюсь. Мы сейчас не адекватны, что называется... Я буду думать, что мне делать со своей ревностью, а ты, пожалуйста, подумай, что тебе неплохо бы было хоть иногда замечать мое присутствие, и чаще, чем когда я зову тебя обедать.
Давид молча слушал Франка. Уголки его губ были печально опущены.
Франк добавил, положив ладони на колени:
- Я так хочу тебя сейчас трахнуть, Давид. Всегда хочу, даже если выдохся до потери сознания. Но я не хочу тебя изнасиловать. Ты ищешь во мне склонность к насилию, но я никогда не бил того, кто слабее меня или того, кто мне дорог. Я ударил Басти, потому что он мне соперник. Мы на равных, понимаешь? Вчера… не могу этого объяснить… виноват перед тобой… Давай сегодня я попрошу прощения? Приедем домой, и я попрошу, хорошо?
- Нет, мы будем ночевать порознь.
- Почему?
- Завтра я должен быть работоспособным.
Франк задержал дыхание.
Он не хочет меня? Давид отказывает? Он никогда не отказывал. Что же ты делаешь? Если я тебе не нужен, ты не того хотел – так и скажи, зачем доводить меня до предела?
- Ты не хочешь меня?
Давид удивленно посмотрел на Франка.
- Не в этом дело… Хочу. Секс – единственное, что у нас было абсолютно идеальным все время. Мм… До вчерашнего утра…
Франк хотел добиться хоть какого-то подобия примирения, поэтому заставил себя успокоиться.
- Хорошо. Идет. Я очень тебя хочу, но согласен подождать два дня, мы отдохнем друг от друга, соскучимся, встретимся снова и начнем все заново. Надеюсь, что ты тоже будешь по мне скучать. Потому что я уже начал, еще не уехав никуда. Всё сказал. Всё, не могу больше.
- Странно от тебя слышать "не могу больше"…
Франк смотрел на любимого парня, сидевшего в кресле перед ним и угрюмо рассматривавшего свои руки. Это было очень банально, но Франк чувствовал между ними пустоту, пропасть… Вокруг Давида появилась невидимая стена, не имевшая границ, ее можно было только разбить насилием - и разрушить остатки доверия и честности. Франк понял, что разговор окончен, и ему пора идти. Он хотел сказать что-то важное и значимое, но так же, как и перед тем, как войти в комнату, слова от него ускользали…
- Я люблю тебя, Давид.
Больше ни говорить, ни делать было нечего, и Франк вышел из гримерки, не дождавшись ответа Давида. Не надеясь его дождаться.
В коридоре, достаточно далеко, чтобы не подслушивать, но все-таки поблизости, чтобы при случае помочь, стоял Тимо.
- И как?
Франк прошел мимо него, покачав головой, и направился на выход. Он слышал, что Тимо открыл дверь и спрашивал то же самое у Давида.
Снаружи было жарко и душно, хотелось быстрее в автобус, где есть кондиционер, хотя лучше его не включать, ведь в дороге будет легче.