 |
| olonets.onego.ru |
Карелы принадлежат к уральско-юкагирской семье народов, к финно-угорской ее группе и прибалтийско-финской подгруппе, куда относятся также финны, вепсы, саамы, ижорцы и водь. Все перечисленные этносы, кроме финского, являются малочисленными или даже исчезающими, как ижора и водь, живущие в соседней Ленинградской области.Существуют различные версии происхождения карелов и их расселения на территории современной Карелии и европейской части России. К 9-10 векам главными этническими образованиями (племенами) к северу от славянских земель являлись чудь и весь (прародитель вепсов). Наиболее устойчивые раннесредневековые связи земель, примыкавших к реке Свирь, c землями Карелии зафиксированы на Олонецкой равнине и по восточному побережью Ладожского озера: от района Обжи на юге, до рек Видлицы и Тулоксы на севере. Олонецкие земли непосредственно примыкали к древнему Свирскому ареалу обитания веси по рекам Сясь, Паша, Оять. С 12 века известна народность корела, которая возникла на землях карельского перешейка и северо-западного Приладожья. Упоминания о древних карелах достаточно часты как в западно-европейских, так и древнерусских письменных источниках, в том числе древнескандинавских географических сочинениях, исландских сагах, шведских хрониках (древнейшая их которых относится к XIII-XIV векам) и даже буллах папы римского. И везде карелы выступают как конкуренты в освоении северных регионов, пограничных с Норвегией. Формирование в северо-западном Приладожье легендарного государства Корела на долгое время вообще лишило западных соседей возможности захвата приладожских земель. Районы восточного побережья Ладоги оказались одной из зон встречи вепсской и карельской колонизации. Происходило постепенное сближение культур веси, корелы и коренного населения здешних мест. Карелы, как и другие прибалтийско-финские народы, весьма рано были втянуты в круг влияния славяно-русской культуры и истории, на той стадии, когда у них еще не сформировалось государственного строя. Войдя в состав Новгородского, а затем Российского государства, они так или иначе оказывались вовлеченными в ход политической и экономической жизни России. Бесконечные войны Великого Новгорода, а затем и российских государей из-за торговых путей, идущих на Восток через побережье Финского залива, разоряли нашу землю и вели к массовой гибели населения. Постоянно менялась и граница, что вызывало массовые миграции и усложняло этнический состав населения.Шведы нападали на карельскую землю вплоть до начала XIX века. Период же Смутного времени второй половины XVI – начала XVII веков, когда нас атаковали и шведы, и польско-литовские войска, был особенно сложным. По Столбовскому мирному договору 1617 года побережье Финского залива и Корельский уезд отошли к Швеции. Началась массовая миграция оттуда населения. Возникли сохранившиеся до сих пор поселения карелов под Тверью, близ Тихвина, на Валдае. Большая часть мигрантов из Корелы осела на территориях Заонежских погостов, в том числе и в наших местах, смешавшись с населением, уже живущим здесь. Именно в это время на широкой полосе между Онежским и Ладожским озерами возникают самостоятельные этнические группы карелов-ливвиков и карелов-людиков. Поскольку граница России и Швеции вплотную подошла к Олонцу, изменился и его статус. Олонецкий уезд стал форпостом России. Не будем подробно останавливаться на строительстве Олонецкой крепости в 1649 году – олончанам об этом известно многое. Заметим лишь, что оно привело к стягиванию в наш район карельского населения, что наряду с миграцией из Корельского уезда вело к объединению этнолокальных, разрозненных групп карелов. Так формировалась группа карелов, населяющих наш район и поныне.На протяжении многих веков складывался и карельский язык, в котором постепенно сформировалось три диалекта: собственно-карельский, людиковский и ливвиковский, на котором и говорят олонецкие карелы, исключая район села Михайловское, где проживают карелы-людики. Вот почему олончанину так сложно понять речь михайловцев. И людиковский, и ливвиковский диалекты карельского языка имеют вепсскую основу, правда, в ливвиковском диалекте влияние вепсской речи менее ощутимо.Почему мы
не говорим на родном языке Общеизвестно, что народ жив до тех пор, пока жив его язык. И сегодня мы, карелы, часто слышим упрек в том, что не говорим на родном языке. Но прежде чем упрекать, необходимо разобраться, почему так произошло. Это, скорее, не вина наша, а беда. Судите сами. Русское языковое влияние на олонецких карелов резко увеличилось еще в XVII веке, в период строительства крепости. Однако еще в XIX-начале XX века родной язык был главным средством общения карелов. Карелов, знающих два языка, насчитывалось сравнительно мало, в начале XX века – примерно 10%. Двуязычие никак не вытесняло родной язык. Но все изменилось после Октябрьской революции. В 1918 году еще выходит законодательное постановление о преподавании в школах на карельском языке. Однако в 20-30-е годы в руководство республики вошли в основном финны-эмигранты, частью добровольно покинувшие родину, частью насильно выдворенные из Финляндии после поражения там революционного движения 1918 года. Это были так называемые красные финны, считавшие карелов и финнов единым народом, а карельский язык – одним из восточных диалектов финского языка. Поэтому они считали целесообразным внедрять в официальную сферу и систему образования финский язык, а не содействовать становлению письменности на карельском языке. Большинство исследователей считают, что исключение родного языка из этих областей нанесло развитию карельского народа непоправимый вред. Началось противостояние так называемых «культурных» языков (русского и финского), имевших свою письменность, и «некультурных» (карельского и вепсского), у которых письменности не было. Вот основные вехи этого противостояния:Июль 1920 года – Первый Всекарельский съезд трудящихся объявил русский и финский языки «родными народными языками» жителей Карелии (у нас в районе – русский).Март 1922 года – Первая Карельская областная партийная конференция охарактеризовала идею создания карельской письменности как «шовинистическую, политически неверную и вредную, используемую для одурачивания темных масс».Июль 1923 года – декрет ВЦИК, где появляются термины «карело-финский народ» и «карело-финский язык».Вторая половина 30-х годов – кампания по распространению русского языка и расширению общественных функций карельского. В 1938 году преподавание в школах с карельским составом учащихся переводится с финского на карельский язык. 1938 год – создание карельского письменного языка, максимально приближенного к русскому и освобожденного от норм финского как буржуазного. За основу взят ливвиковский диалект.1 сентября 1940 года – Первый съезд ЦК республики принял решение об отмене преподавания в школах на карельском языке. Введен негласный запрет на использование карельского языка в учреждениях.1939-1940 годы – Карельская АССР преобразована в Карело-Финскую ССР. Государственными языками вновь становятся русский и финский. В школах с карельским составом преподавание в очередной раз начинает проходить на финском языке.Надо ли говорить о том, что в период финской оккупации главным во всех областях жизни, разумеется, был финский язык? После войны детей вновь начинают обучать по-русски. По рассказам моего отца и других коренных жителей района старшего поколения я легко могу представить себе, каково было детям постоянно переходить с одного языка на другой. Разумеется, изучение ряда предметов вызывало вследствие этого большие трудности, закрывая при этом для большинства коренного населения двери высших учебных заведений.Вследствие этого противостояния языков вопрос о создании карельской письменности почти на полвека был снят с повестки дня. Такая языковая политика воспитывала у карелов отношение к родному языку как неперспективному и непрестижному. Происходила постепенная утрата навыков родной речи. В конце 60-х годов свободно умели говорить по-карельски 94% населения. Однако молодежь начала отдавать предпочтение русскому или сразу двум языкам. Принципиальные изменения в двуязычии карелов стали происходить на рубеже 1960-1970-х годов. Чем моложе были родители, тем реже они обращались к детям по-карельски. Так происходило и в моей семье. Родители и бабушка говорили между собой на родном языке, а со мной и моим братом исключительно на русском. Мне всегда было интересно узнать, о чем же говорят взрослые. Поэтому я довольно быстро научилась понимать по-карельски, но не говорить. Брат же вообще ничего из карельского языка не усвоил.Самое страшное, что массовый переход карелов с родного языка на русский приводил и к смене этнического самосознания. Мы стали ассоциировать себя с русской культурой, почти ничего не зная о карельской. И все-таки в 16 лет при получении паспорта я уверенно назвала себя карелкой, искренне считая, что, раз в семье все карелы, значит, и я принадлежу к этому народу. Однако сотрудница паспортного стола вежливо, но настойчиво объяснила, что поскольку я по-карельски не говорю, то должна быть записана как русская. Вот так я стала русской, имея в родословной одних карелов. Потом, правда, периодически пыталась поменять паспорт, чтобы изменить национальность, но «национальная» причина уважительной для смены документа не являлась.Хорошо, что в последнее время ситуация, связанная с отношением к национальным языкам, резко изменилась. Сейчас я уже немного говорю на родном языке, благодаря коллегам по Дому детского творчества, где изъясняться по-карельски престижно. Но не слишком ли поздно мы спохватились? Никакое преподавание карельского языка в детских садах, школах и даже вузах не поможет его возрождению, если на родном языке не будут говорить в семье.
Поскольку в наше время многое в образе жизни карелов изменилось, рассуждения мои по большей части будут основаны на путевых очерках А. Соборнова, Н. Лескова, М. Круковского, побывавших в Олонецком крае в конце XIX – начале XX века. Каждый из них, разумеется, видел карелов по-своему, но есть в их описаниях и много общего. Начнем с особенностей внешности. Чистокровные карелы – это, как правило, люди со светлыми мягкими волосами, светло-голубыми или серыми глазами. Цвет лица розоватый. У мужчин усы всегда светлее бороды. Как пишет Круковский, «карел хорошего среднего роста, вся фигура плотная, коренастая, а лицо всегда производит симпатичное впечатление. Некрасивых корел или отталкивающих лиц я почти не встречал, а дети в общем даже красивы… финский тип корела сгладился в некоторой степени славянской округлостью лица и большей подвижностью». В нашем районе мы и сейчас найдем немало местных жителей, полностью соответствующих данному описанию. Помню, как на одной этнографической конференции, проходившей в Петрозаводске, ведущая просила подняться с места представителей того или иного района республики. И только нас она угадала сама, сказав, что олончан легко отличить от других по внешнему виду.А теперь поговорим об особенностях нашего менталитета. Все названные выше этнографы замечали в карелах следующие черты. Во-первых, то, что характер карелов тихий, ровный, мягкий, миролюбивый. Они любят тишину и спокойствие. Не отсюда ли наше бесконечное терпение, о котором так много говорится в последнее время? Во-вторых, карелы доверчивы и гостеприимны. В этом и сейчас можно убедиться в любой из наших деревень, зайдя в гости к какой-нибудь бабушке-карелке. Вас тут же усадят за стол и начнут потчевать чаем с пирогами или с тем, что окажется припасено. Так было заведено и в моей семье. В детстве бабушка и мама всегда ругали нас с братом, если мы съедали все вкусное сразу. «А вдруг кто-нибудь зайдет, а у нас и на стол поставить нечего», – говорили они. Не напоить гостя чаем считалось позором. «При всей нищенской обстановке домашней жизни корелов вас невольно поражает страсть последних к чаю и кофе», – говорит А. Соборнов. Хороший чай и сейчас будет лучшим гостинцем для пожилой деревенской карелки. «Корел честен до мелочей, никогда не обманет и не обворует», – пишет Круковский, рассказывая о том, что забытые им в карельских деревнях вещи неизменно возвращались к нему, иногда даже за сотни верст. Общеизвестно, что свои дома карелы прежде никогда не закрывали на замок. Украсть что-то у ближнего было страшным грехом. Сейчас, конечно, оставить свою квартиру незапертой мы не можем, но меня просто умиляет метла или палка, до сих пор приставляемые к двери. Раньше это делали для того, чтобы люди знали, что хозяев нет дома. В наше время об этом скажет и замок. И все-таки сидит в нас многовековая привычка!Еще одна черта, присущая карелам, – трудолюбие. В карельских сказках вы едва ли найдете персонаж, подобный русскому Емеле, живущему «по щучьему велению». Карел привык полагаться только на себя. Как поработаю – так и жить буду. А жилось карелам не очень-то легко. Помню, как в бытность мою студенткой русские однокурсницы иногда в шутку бросали нам, олончанкам, «карел кору ел», не зная, что это не простая дразнилка, а истинная правда. Вот что по этому поводу в 1875 году пишет А. Соборнов: «Кореляк голодает. Обыкновенную пищу его составляют рыба, редька, репа да хлеб. По большей части кореляк употребляет хлеб, состоящий из ржи пополам с соломою или сосновой корою». На Олонецкой равнине, может, и жилось полегче: все-таки здесь многое можно вырастить, но все равно вся жизнь карела проходила в труде ради хлеба насущного в суровых условиях севера.Все исследователи подмечали такую черту характера карелов, как брезгливость, особенно в пище. Например, у Круковского читаем: «Корел не ест ничего, что для него ново, небывало, например, простой колбасы, которая уже своим видом производит на него отталкивающее впечатление… Он не ест зайца, считая его нечистым, не ест раков, куриц, даже куриные яйца ест только на пасху». Сейчас, конечно, эта особенность нашего менталитета как-то сгладилась. Но вот что поражает. Один из младших членов нашей семьи едва ли не с рождения отличался крайней брезгливостью, хотя черту эту в нем никто никак не воспитывал. Ел он только из посуды, начищенной до блеска, постоянно спрашивал, мыли ли мы руки перед едой, и т.п., никогда не ел ни печени, ни других внутренних органов животных. Мы все недоумевали, откуда в нем это, пока бабушка не рассказала, что у нее был родной брат, который вел себя точно так же. Видимо, чрезмерная брезгливость проявила себя на генном уровне.Люди других национальностей, живущие рядом с карелами, иногда совершенно справедливо укоряют последних в том, что они чрезвычайно суеверны. Упрек этот справедлив, хотя суеверия в карелах уживаются с верой. «Карел очень религиозен, до суеверия религиозен, хотя редко знает какую-нибудь молитву. Вся молитва его состоит из слов: «Господи, помилуй!», и в эти слова он вкладывает все, что он просит у Бога. Почти в каждой деревне есть если не церковь, то часовня, а кресты понаставлены везде: на перепутьи, вблизи дороги, на берегу озера или реки, в глухом лесу, даже в поле». Однако, «приняв христианство без понимания его, корел остался верен многим суевериям, которые держатся у него со времени язычества… и его молчаливость и замкнутость вероятнее всего можно объяснить нежеланием разгневать того или другого духа лишним словом, сказанным в недобрый час» (М. Круковский). Вот почему карелы старались не употреблять бранных слов (тем более – нецензурных), боясь накликать на себя беду. А суеверия действительно живут в нас до сих пор. Большая часть из них связана с основными этапами жизни человека: рождением, женитьбой, смертью. Вы и сами, бывая на похоронах, наверняка наблюдали, как какая-нибудь женщина постарше совершает какие-то таинственные обряды, смысл которых она и сама объяснить не может, – просто так повелось. Когда мы с братом были маленькие и болели, бабушка лечила нас заговорами, нашептывая что-то непременно по-карельски. Когда же родился мой сын, моя добрая свекровь, просвещенная современная женщина, исполнила целый обряд, первый раз помыв внука в бане. Позже, когда врачи не смогли справиться с аллергией у малыша, нам помогла одна мегрегская женщина, тоже производившая над ребенком какие-то таинственные действия. Думаю, таких примеров вы и сами можете привести немало. С точки зрения религии, суеверие – это грех. Но мне жаль, что люди моего поколения утратили многовековые знания, которые всегда помогали карелу выживать.Еще один упрек, часто звучащий в наш адрес, состоит в том, что карел может быть очень хитрым. А как же его простодушие, о котором речь шла выше? Вот что по этому поводу пишет А. Соборнов: «Кореляк некультивированный – бесхитростнейшее создание; кореляк же культивированный (окультуренный – прим. авт.) постоянно, при сношении с русскими, хитрит. Русские крестьяне при сношении с кореляками относятся к последним весьма часто с пренебрежением, преследуют насмешками и весьма нередко, пользуясь простодушием кореляков, надувают последних». Как тут не стать хитрецом? Вообще, о влиянии русских на карелов можно говорить много, чем мы и займемся в статье, посвященной русским, проживающим на территории нашего района. Когда-то они привнесли сюда все блага цивилизации, дав карелам возможность развиваться. Но была и другая сторона. Все этнографы в конце XIX – начале XX века отмечают абсолютную трезвость карелов. Алкогольные напитки если и употреблялись, то весьма умеренно, обычно на свадьбе. Покупалась одна бутыль, и из нее угощали в клети наиболее важных гостей. На стол бутыль не ставили. Тогда пить начали только те карелы, которые уходили из деревень на небольшие заводы, коих в наших краях было несколько. Окончательно все изменилось при советской власти. Много ли карелов-трезвенников мы найдем сейчас? Мой народ спивается даже быстрее других, потому что алкогольной традиции у него не было на протяжении долгих веков, и иммунитета на спиртное он выработать не успел. Можно попытаться восстановить культурные традиции, язык. Но как спасти генофонд карелов? Согласитесь, больно и обидно чувствовать себя представителем вымирающего народа. На этой грустной ноте, уважаемые читатели, позвольте пока попрощаться с вами до следующей статьи.
источник материала: http://olonets.onego.ru/index.php?id=52