И даже загорел.

Прочитал 462 главы бизаррного адвенчура из 594,апнул 35 в вове локом (оплаченное время доиграю и больше не буду-зрение садится),был покусан осой,катаюсь и даже прыгаю на роликах.На мой диплом рецензию хорошую написали.

Забрал загранку,теперь надо сообразить,как в 25 свободных августовских дней вместить Питер и Прагу,потому что хочется и туда,и туда. 

Это не все,однако основная часть происходящих со мной событий бессмыслена или неинтересна вне контекста,а его пересказывать очень долго.

:когда навязывают сначала одно,а потом-нечто абсолютно другое,причем навязывают одинаково рьяно,то начинаешь думать,что оба эти явления друг от друга не отличаются.

О "разоблачительных программах": С одной стороны,нас обманывают,с другой-не настолько тщательно,чтобы об этом нет рассказывали по телевизору.Ситуация вселяет надежду,однако ощущуения остаются вовсе не радостные-правду рассказали!,а наоборот-как будто дерьмом облили и еще внутрь натолкали.

Совсем оффтопом:Иосиф Бродский,  «Песня невинности,она же опыта»

"Hear the voice of the Bard!"

W. Blake

1

Мы не пьем вина на краю деревни.
Мы не дадим себя в женихи царевне.
Мы в густые щи не макаем лапоть.
Нам смеяться стыдно и скушно плакать.

Мы дугу не гнем пополам с медведем.
Мы на сером волке вперед не едем,
и ему не встать, уколовшись шприцем
или оземь грянувшись, стройным принцем.

Зная медные трубы, мы в них не трубим.
Мы не любим подобных себе, не любим
тех, кто сделан был из другого теста.
Нам не нравится время, но чаще — место.

  Потому что север далек от юга,
  наши мысли цепляются друг за друга.
  Когда меркнет солнце, мы свет включаем,
  завершая вечер грузинским чаем.

2

Мы не видим всходов из наших пашен.
Нам судья противен, защитник страшен.
Нам дороже свайка, чем матч столетья.
Дайте нам обед и компот на третье.

Нам звезда в глазу, что слеза в подушке.
Мы боимся короны во лбу лягушки,
бородавок на пальцах и прочей мрази.
Подарите нам тюбик хорошей мази.

Нам приятней глупость, чем хитрость лисья.
Мы не знаем, зачем на деревьях листья.
И, когда их срывает Борей до срока,
ничего не чувствуем, кроме шока.

Потому что тепло переходит в холод,
наш пиджак зашит, а тулуп проколот.
Не рассудок наш, а глаза ослабли,
чтоб искать отличье орла от цапли.

3

Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам знаком при жизни предмет боязни:
пустота вероятней и хуже ада.
Мы не знаем, кому нам сказать "не надо".

Наши жизни, как строчки, достигли точки.
В изголовьи дочки в ночной сорочке
или сына в майке не встать нам снами.
Наша тень длиннее, чем ночь пред нами.

То не колокол бьет над угрюмым вечем!
Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.
Мы спускаем флаги и жжем бумаги.
Дайте нам припасть напоследок к фляге.

Почему все так вышло? И будет ложью
на характер свалить или Волю Божью.
Разве должно было быть иначе?
Мы платили за всех, и не нужно сдачи.

  1972