Помнится, она несколько раз пыталась свести счёты с жизнью, но, судя по всему, жизнь имела на неё другие планы, каждый раз её что-то останавливало.
Когда она пыталась повеситься, ещё учась в школе, верёвка оборвалась. Ну да, можно было выбрать и попрочнее, хотя в твёрдости её намерений можно было не сомневаться. А потом она врала маме, что тонкая полоска на шее - это след от зацепившегося ночью за пуговицу наволочки серебряного кулона. Уже в институте она наглоталась таблеток, о да, это было очень неприятно, но тем не менее не смертельно, её успешно откачали и продержали месяц в психбольнице, накачивая антидепрессантами в огромных количествах. Это было ещё более неприятно, поэтому она занялась поиском более радикального способа. Перебрав несколько вариантов, она решила броситься под поезд. В этот раз помехой оказался мужичок невнятной наружности, вставший рядом с ней на рельсы, заявивший, что пока она не уйдёт, он и с места не сдвинется. И, конечно же, она позорно бежала в растерянности и полном смятении чувств. Наверное, именно тогда первый раз к ней в голову закралась мысль, что кому-то её жизнь действительно небезразлична.
В её воспоминания, сминая их как бумагу, ворвался звонкий голосок: "Мама, мы уже идём папу встречать?"
"Конечно, солнышко! Какая ты у меня красавица!" - улыбается она. "Иииии!" - радостно верещит девочка - "Я вся-вся в папу, правда?"
- "Правда-правда, моя милая, папа у нас чудо, прямо как ты"..