"Вот, держи, дорогая, это тебе", - задумчиво пробормотал мой отец, всовывая мне серый пакетик. Я открываю. Чулки и набор шоколадок. "Зачем?" - "Носить. Под юбки там.. модно же сейчас."
я всё понимаю, правда, я привык, с детства привык, что от вас отличаюсь. Отличаюсь манерой говорить, походкой, характером. Ориентацией. Политическими, черт возьми, взглядами. И юбок я почти не ношу.
Шучу. Постоянно - жить с вами всерьёз стало невозможно. "Папочка, за кого ты будешь на выборах президента?" - "За Жириновского." - "Не забудь сохраниться". И всё.
Я баюкаю в себе то, чего мне не хватало - любовь, огромную любовь. когда я второй раз заявила о своей ориентации, мне, как и в первый раз, положили кусочек тортика в тарелочку, дали ложечку и отправили к себе. А ночью пришла мама, поцеловала заплаканные глаза и сказала: "Милая, лесбиянство - это что-то подсознательное, это сразу видно.. В тебе нет этого, доченька."
Да, мама, конечно. конечно. Я, наверное, настолько привыкла прятаться, что уже 10 лет, со своего семилетия, понимаю, что если ты поймешь, что во мне это самое есть, хуже станет нам всем. Мам.
Я никогда не озвучу это. И зачем пишу, абсолютно не знаю.
Просто очень хочу, чтобы когда-то, когда я спокойно буду жить далеко от вас, лаская свою милую девочку, баюкая детей и никогда, никогда не думая о том, что могло бы быть лучше.
Вы просто не знаете, как это. И лучше не знать.
Мам, ты врач, Пап, ты тоже. Вы поймете, надеюсь, если я когда-нибудь скажу, что уже полгода сижу на успокоительных, чтобы не сорваться. От этого моя легкая редкая "заторможенность". Я боюсь поднять на мать руку, хотя мысли об этом уже бродят в голове. Я чаще думаю о смерти.
Зачем?..
У меня все прекрасно, мамочка. престижный вуз, милые одногруппники, стабильность и спокойствие. Все, как вы хотели. Вы ищете мне мужа, почему-то в последнее время среди голубых. Не знаю, милые, наверное, хотите доказать - вы и родители того мальчика - что нас можно исправить, женив друг на друге. Нельзя. Уж поверьте. Я открещиваюсь от свадьбы, от любых отношений с мужчинами - "Мам, сначала учеба".
Хотя учусь, честно сказать, не блестяще и даже не хорошо. Так себе учусь. Ну и ладно. Я не хочу красного диплома. просто понимаю, что даже если_будет, он останется корочками. Потому что я не педиатр. я детей боюсь. до истерики.
Я боюсь завидовать, знаешь. Хотя меня всю жизнь воспитывали в ключе "тебе все завидуют". когда-то.. очень давно, да, я была лучшей. Самой-самой. а теперь мне этого просто не нужно. И завидую уже я. Я боюсь завидовать. Очень.
Знаешь, мам... Когда-нибудь, я очень на это надеюсь, родная, я снова повторю то, что уже два раза говорила. Повторю в письме. Ты же сама говорила, помнишь, что письменное лучше осознается. Соберу вещи, вызову грузчиков и вывезу себя отсюда. Далеко-далеко. Пусть в этом же городе. Но, к счастью, я к вам больше никогда не вернусь.
Мама, Папа, я вас очень люблю. И до самого последнего момента буду стараться, чтобы вы не столкнулись с тем отчаянием, которое я скрываю в себе. я вас очень люблю.
Так странно, я стала плакать от запаха кофе и голоса Агузаровой. У нас с ней, кстати, один "голосоохват", как говорит мой первый педагог по вокалу. Мне так сказала  Жена, уж ей-то я могу верить.
Хорошо, что вы не поймете.
Живите, пожалуйста, счастливо. Когда я уеду, мам, у тебя сразу станет все хорошо - будет и своя машина, и шикарная шуба, и серёжки с бриллиантами - не такие, на которые мы с отцом сбрасывались несколько лет назад. Мне, восьмикласснице, 500 скопленных рублей казались огромной суммой и я уже не узнаю, сколько на самом деле стоили серёжки. И не надо.
Я ем сушеную вишню. Я стала слишком много врать. Вам. Жене и друзьям я больше не вру. Зачем? Все хорошо. Да.
"А теперь, Яся, вытри слезы и иди качать Агузарову. Чтобы снова улыбаться."
...