Это цитата сообщения Proto_A Оригинальное сообщение

[504x314] По свидетельству русской загадки, роса роняется на землю девой Вечерней Зорею, которая (как мы знаем) должна была уводить с неба утомленных лошадей Солнца. Загадка произносится так: “Зоря-Зоряница, красная девица, врата запирала, по полю гуляла, ключи потеряла; месяц видел, а солнце скрало”, т. е. роса, падая с вечеру при свете месяца, иссушается лучами восходящего поутру солнца. Любопытен следующий вариант, в котором, согласно с известною уже нам заменою богини Зори Пресв. Девою, говорится: “Матерь Мария по полю ходила, ключи обронила, а солнце взяло” (Перм. губ.). С началом дня солнце выходит в отверстые врата небесного чертога; обязанность отворять эти ворота приписывалась Утренней Зоре, а обязанность запирать их вечером, после солнечного заката, лежала на Вечерней Зоре, почему в областных говорах существует выражение: “зоря замыкается” вместо: потухает; сравни слова песни: “ja dybych mel klice ty ode dna bileho, ne dal buchja svitati az do roku celeho”. В ночных туманах и сгущенных облаках древний человек видел небесные источники, отпирая которые боги посылали на землю росу и дожди; потому роса, рассыпаемая богиней Зорею, называется в загадке ключами — слово, которым мы обозначаем водные источники, родники, колодцы. Роса и дождь отождествлялись и в языке и в поэтических представлениях; и та и другой — влага, падающая с неба каплями: санскр. rasa значит вообще жидкость, воду; слово росинец (в Псковской и Тверской губ.) — мелкий, осенний дождь, а глагол оросить (орошать) употребляется в смысле: поливать дождем или водою (“дождь оросил поле”). У болгар, когда идет дождь, дети бегают с открытыми головами и припевают: “роси, роси росица! да ми растет косица”. У всех индоевропейских народов роса принималась за слезы, проливаемые богинею Зорею — представление, стоящее в связи с уподоблением восходящего солнца — глазу (“зори утренния от очей Божиих”); болгарская загадка называет росу — Богородицыными слезами: “Божа плюнчица (=капля, сравни с глаголом плюнуть), Богородичина слжзица, наша прохладица, ваша помокрица”. Слово слеза, старослав. сль-за, родственно с хорутанским sra-ga — капля; в значении “капли” употребительно и слово росинка (“маковой росинки не было во рту”).

[466x407]
Глаголы плакать и полоскать (мыть) одного корня; сравни мыть и костром, мыни — слезы, мынить — плакать; если при новолунии бывает дождь, то поселяне говорят: “молодой месяц умывается дождиком”. В песнях нередки сравнения плача с текущей рекою, падающим дождем или росою: над убитым добрым молодцем горюют мать, сестра и жена: "Его матушка плачет, что река льется, Молодая жена плачет, как роса падет". Малорусская песня дает следующий прекрасный образ:
[504x335]

"Горе ж мене, горе, несчасная доле!
Заорала девчинонька мысленьками поле,
Чорными очима та и заволочила,
Дрибненькими слезоньками все поле зросила".

[504x270]

Очи, полные слез, уподобляются здесь заволакивающим небо тучам, а самые слезы — дождю. “Пока сонце зийде, роса очи вщисть!”, говорит пословица, означающая: пока придет счастье, глаза от слез пропадут. В Эдде слезы называются каплями дождя (regns dropi); а сербская песня глаза сравнивает с колодцами.

[395x364]

Наоборот, дождь в некоторых местностях России почитается за слезы святых, плачущих о грехах или бедствиях рода человеческого, что согласно с свидетельством стиха о Голубиной книге: “дробен дожжик от слез Божиих; роса утренняя и вечерняя от слез Царя Небесного, самого Христа”.
[384x461]
Такое воззрение принадлежит глубокой древности; уже в греческих стихах Орфея дождь называется слезами Зевса; у пифагорейцев самое море, издревле принимаемое за метафору дождящих туч, было признаваемо слезами Неба. Как у народов классических были предания об источниках, которые создались из слез нимф; так, польская сказка повествует о трех сестрах (= облачных девах), слезы которых пролились тремя ручьями и, соединясь вместе, образовали глубокую реку. Отсюда объясняется лужицкая примета: если дождь идет в то время, когда невеста едет к венцу, — это знак, что ей суждено пролить много слез в замужестве.

[401x461]

Народные сказки часто говорят о несказанной красавице, в которой нельзя не узнать богини Зори; в поэтически верном изображении они замечают об ней: когда красная девица улыбается — то сыплются розы, а когда плачет — то падают бриллианты и жемчуг. До сих пор, когда на потемненном горизонте проглянет наконец солнышко, случается слышать выражения: “небо начинает улыбаться, погода разгуливается”; испанцы утренний рассвет обозначают словами: “el alva se rie” (смеется); слова веселый и весна — одного происхождения. Напротив, небо, затемненное тучами, называется “хмурым” (“смотреть хмуро, сентябрем”, т. е. невесело, сердито); согласно с этим тускло светящее, зимнее солнце представляется в сказках Несмеяною-царевною. При восходе своем солнце озаряет весь небосклон розовым светом, окрашивает его розовыми красками (= цветами; слова свет и цвет лингвистически тождественны) и, отражаясь в каплях утренней росы, как“бы претворяет их в блестящие бриллианты и жемчуг, что на языке метафорическом перешло в сказание о красавице, которая улыбаясь — рассыпает розы, а проливая слезы — роняет самоцветные камни.

[554x322]

Богиня Зоря и богиня весенних гроз олицетворялись язычниками в одном образе; к этому слиянию (как было уже не раз замечено) вели наших предков те тождественные выражения, какими обозначали они утро и весну. Как в дневном рассвете видели они улыбающуюся богиню утра, так в грохоте весенней грозы слышали хохот богини-громовницы; как в ярких красках зори, так и в пламени молний усматривали небесные розовые цветы (см. ниже о Перуновом цвете); как Зоря плакала росою, так дождевые потоки были слезами громовницы. Сходство росы, дождя, слез и жемчуга повело к поверью, доселе живущему в нашем народе, будто видеть во сне жемчуг предвещает слезы. С утренним восходом и весенним просветлением солнца связывалась идея оживления природы, пробуждения ее от ночного сна и зимней смерти. Потому сказочные герои, окамененные или убитые (т. е. творческие силы природы, окованные зимнею стужею), возвращаются к жизни только тогда, когда будут окроплены живою водою или слезами, т. е. весенним дождем. В новогреческой сказке королева, горюя об окаменелом витязе, три года не смеялась, а все плакала, наполнила слезами большую чашу и вылила ее на камень, в котором тотчас же пробудилась прежняя жизнь; в другой сказке слезы воскрешают умершего. И дождь и роса обладают, по народному поверью, одинаковою целебною силою. В летние дни крестьяне до восхода солнца выходят на луга с кувшинами и собирают с травы росу, которую берегут как лекарство; в случае болезни дают ее пить или мажут ею тело; на Юрьеву росу выгоняют скот для здоровья.

[504x360]

По словам сказки, Добрыне с малых лет не давали просыпать зори утренней и заставляли кататься по росе; оттого сделался он таким крепким и сильным, что шести лет мог выдергивать старые дубы с корнем. Дождю, росе и слезам приписывается чудесное свойство восстановлять зрение = давать очам дневной свет.

Афанасьев, Поэтические воззрения славян на природу.