Не верю в принцесс на горошинах.
Верю в старух на горошинах.
Болезнями огорошенных.
Дремлющих осторожно.
Они сидят над чаями
Возвышенно и терпеливо,
Чувствуя, как в чулане
Дозревает царство наливок.
Бормочут что-то печальное
И, на шаткий стол опершИсь,
Буквами пишут печатными
Письма - длиною в жизнь…
Постели им - не постели.
Лестницы им - коварны.
Оладьи для них- толстенны.
А внученьки - тонковаты…
Кого-то жалея вечно,
Кому-то вечно мешая,
Прозрачны и человечны
Семенят по земному шару.
Хотят они всем хорошего
Нянчат внучат покорно.
А принцессы спят на горошинах.
И даже очень спокойно.

Сейчас принято клевать клюющих нас. В особую немилость впали церковные старушки, набрасывающиеся на неодресскоденных захожанок. И хотя достается старушкам за дело - прогнать из храма одну девушку значит убить как минимум трех человек (по статистике на одну женщину в России три аборта) - все же, мне кажется, не стоит забывать и эти стихи Роберта Рождественского.

Мне посчастливилось знать ребят, взявших на свои плечи заботу о заброшенных насельниках (больше - насельницах) домов для престарелых. Это целое движение. И ничего, при всей разнице возрастов и темпераментов, как-то ладят. Эти собирают городские посылки, поздравляют с праздниками, звонят, проведывают, а те - буквами пишут печатными письма любви и благодарности. Кстати, это движение - изначально - нецерковно, а вот так, просто, по-русски, пришла идея, собрались, организовались и дело пошло. Среди этих ребят (девчонок больше) есть глубоко церковные, есть краснодипломные, а есть и очень даже напротив, но что это меняет по существу?

и. Дм. (Першин)