Стрелка была забита на полседьмого вечера, но уже в 18-29 из-за отсутствия адекватного народа на платформе у меня началась паника на тему «Мы опоздали, все ушли без нас, что же делать, я пропущу концерт всей моей жизни. Звездееееец!!!!!» Паника мигом прекратилась, когда я вдруг обнаружила в полутрах метрах от себя стоящего с видом отпетого карманника, высматривающего добычу, Сантима собственной персоной. Кому-то это может показаться не очень удивительным, но я на квартирник шла первый раз в жизни, а засим к шастанью всяких звёзд в паре метров от себя не привыкла. Ещё минут через десять забавный парниша с типично аскерскими манерами собрал нас в кучку и повёл дворами во тьму. У первого же продуктового магазина мы встретили товарища Паршикова с подозрительно звякающим пакетом и довольной лицом. Он поздоровался и сбежал готовиться к концерту содержимым пакета. Наша же делегация неспеша грабанула тот же магазин на тему спиртного и пошла дальше. В один прекрасный момент наш проводник вдруг рванул куда-то в сторону со скоростью олимпийского чемпиона по бегу на короткие дистанции. Ключ к загадке такой скорости был найден, как только проводник пересёк финишную черту – порог фирменного магазина «Кристалл». Последующее моё беспокойство о том, вернётся ли он оттуда, не оправдалось – он вернулся почти на той же скорости и довёл нас - таки до цели – квартиры с персиковыми блестящими обоями и одинокой лампочкой в гостиной.
Первым играл Джек. С его творчеством я познакомилась за пару дней до концерта, но меня так пропёрло, что к концерту я знала как минимум половину текстов наизусть. Честно говоря, я ожидала от него чуть побольше энергии, а он был какой-то грустный, будто бы с утра разбил непочатую бутылку хорошего коньяка. Но всё равно было безумно приятно его слушать. Если до концерта я сильно сомневалась, есть ли у меня сердце, потому как никаких стучаний и трепыханий в левой части груди у меня не наблюдалось, то с первых же аккордов «Оффшорной», сердце начало проявлять явные признаки жизни – оно стало царапаться, рваться наружу и явно пыталось подпевать. Думаю, если у моего сердца был голос – это был бы голос Джека. Джек - бородатая громадина с гитарой (самый настоящий медведь!!!!!), периодически выдающая полные тоски по свежему лесному раздолью завывания, с парой глубоких морщин между мохнатых бровей и зло саркастическими претензиями к городу-миру окончательно покорил меня со всеми моими потрохами.
Блин, какой же сексуальный мужик…
Но это было лирическое отступление. Надо сказать, что за день до описываемого квартирника я купила к своему цифровому фотику превместительнейшую флешку, которой должно было хватить на три часа видео. Но я не учла того факта, что фотик он на то и фотик, чтоб фотографировать и не понтовать, а на видео у него батарейка маловата, и хватает её не более, чем на 2 часа записи… Было дико обидно это обнаружить и в итоге мною были записаны все, кроме предпоследней песни Джека и несколько Бранимира, причём всё это в жутком качестве из-за недостатков освещения и моего убогого беквокала в некоторых особо душевных местах. Но всё равно приятно, что я смогла оттащить домой несколько ломтиков этого прекрасного действа.
Кроме недостатков батарейки моего цифрового агрегата удовольствие чуть подпортил жуткий гам с кухни, который абсолютно беспардонно служил шумовой завесой музыкантам. На этой хорошенько прокуренной кухне сидело народу чуть ли не больше, чем в «зале» с персиковыми обоями, и все эти люди бесконечно галдели. Из-за их разговоров на видео такое ощущение, что концерт проходил в кабаке. Но замечательное настроение и осознание того, что заткнуть толпу хорошенько выпивших людей невозможно даже теоретически, привели к тому, что постепенно на этот шум становилось пофиг, и даже внимание перестало обращаться в сторону кухни.
После того, как Джек отыграл и бескомпромиссно отказался играть ещё, из этой самой кухни не без труда выудили Бранимира, который устроился на стуле и начал чрезвычайно мило болтать. Публика, в которой трезвых людей было абсолютное меньшинство, радости слушанья словесных излияний не оценила и стала требовать «Народную». «Народная» была сыграна где-то во второй половине.
Бранимира я впервые увидела на «Пепле», за что нижайший поклон организаторам. Одинокий плюшевый мишка с лицом младенца в свитере по горло, отчаянно терзающий воздух недетским хрипом, сразил меня так, что я долго не могла отделаться от ощущения, что всё это со мной происходит в горячечном бреду на пороге смерти, а не наяву. Человек на сцене был властелином гитары, а не её рабом (что случается очень не часто), от него рвалась столь безумная сила, что он полностью перекрывал всё и всех, что было до него. И из памяти больше уже не выходили насмешливый и отчаянный хриплый голос и струя горячего пота, льющаяся с подбородка…
В стенах же комнаты с блестящими персиковыми обоями и одинокой лампочкой в трёхместном абажуре всё это безумство повторилось вновь. Детское, немного наивное лицо вдруг сжималось в спазме и хриплый голос кричал о построенной людьми бездне, о забитых судьбах, о трусости и лицемерии, о бесконечности лжи, жестокости и мелочности, о боли беспомощного наблюдателя беззаконий и о полёте Икара…
Во время одной из песен, не знаю как она называется (помню только, что она о Нём) мне вдруг показалось, что пока мы сидели и внимали Бранимиру, за пределами комнатки с персиковыми обоями и наглухо зашторенными окнами случился апокалипсис, Земля взорвалась и разбилась на куски, рухнули небоскрёбы, рассыпались в труху хрущёвки, люди в адских муках метались по улицам, сгорая и умирая под обломками построенных ими зданий, всё, что создавало человечество стало жарким прахом и металось по небу в отблесках багрового пламени, сжирающего Землю. И казалось, что когда Бранимир кончит петь, и мы выйдем из комнатки с одинокой лампочкой, мы увидим лишь пожарище, летящее по просторам Вселенной. Увидим, и умрём…
Когда Бранимир дошёл до моего любимого «Агнца» (и несмотря на весьма невежливые громкие протесты какой-то пьяной хвостатой скотины, требующей «Народную»), я совершенно неудержимо разрыдалась, прислонив затылок к стене в персиковых обоях.
И совершенно неудивительно, что от подобного переизбытка эмоций у чувака в углу возникло желание подвыть и поподвизгивать. По мне так в него не бес вселился, а альтер эго проснулось, причём это эго явно из породы псовых было, потому как дышать в позе «на задних лапках», высунув язык и перекрывая гитару как раз именно эти животные горазды. Мда… хорошо было всем… Но лучше всех было Сантиму, который явившись на подкосившихся ногах после долгого пребывания на кухне чуть не спутал меня с диваном и чуть на меня не уселся. Напряжения не выдержали даже пробки, которые вылетели как раз в тот момент, когда я пыталась понять тайну открывания входной двери.
Как ни странно, когда мы вышли на улицу, дома московского спального района стояли на месте в целости и сохранности, и опустевшие ночные улицы были освещены жёлтыми фонарями, а не багровым заревом…