Он сбежал ко мне.

Он запрещал мне стоять вплотную к движущемуся поезду метро, и я сказала: "Хорошо," - на улице он сказал мне: "Застегнись," - и я, наверное впервые за всю жизнь, подчинилась, он попросил меня не прикуривать от плиты, и я потянулась за его зажигалкой. Мне так тепло, что бунтовать не хочется.
Он ходил по моей тёмной квартире, заполняя её своим запахом, от которого у меня сносит башню, и запахом своих сигарет, от которых у меня голова кружится.
Он прятал голубые глаза и смущался от моего пристального взгляда. А мне хотелось смотреть, изучать его, запомнить его улыбку, крылообразную форму его бровей, изгибы мужественной шеи...
Мы сидели напротив друг друга и я с удивлением понимала, что чувствую его присутствие, и он царствует в пространстве.
Он наблюдал за тем, как я пишу стихи, и мне было совсем не страшно, что он вторгся в это таинство.
Мы лежали на диване и вместе смотрели кино. Да, это у меня тоже в первый раз.
А потом я включила самый сексуальный альбом Мерлина Менсона...
Наши тела созданы друг для друга, его губы превращают меня в сладкий комок нежности, а я готова целовать его до беспамятства, впервые я чувствую себя полноценной и, ломанный рапидограф, мне никогда ни с кем так хорошо не было...
А ночью мне снились фантастические, прекрасные сны...
Я хочу, чтобы он улыбался, хочу принести ему лёгкость и чтобы он меня обнимал.
И впервые за долгое время мне не страшно делать шаг навстречу. Я чувствую, что у него за плечами есть такой же, как и у меня, тяжёлый мешок с грустными историями, который не позволяет идти быстрее и раскрыться, но я готова на всё, чтобы познать его душу во всей красе.
Он лечит меня.
Я полна терпения, сил и для меня уже больше никого не существует, хотя я ещё и не влюблена.

Раз в две недели - это определённо слишком мало.