Название: "101 жертва или Сила во мне"
Автор: -chibly- aka Bean_Lard_Mulch( и вообще у меня миллионы имен)
Пэйринг: Райан/Брендон
Отношения:slash(sure)
Рейтинг:R(NC-17)
Жанр: alternative universe
Размер: миди-макси
Статус: в процессе
Саммари: они последние в роду, созданные убить друг друга, почти история Ромео и Джульеты
Предупреждение: насилие, кровь, мясо,м/м секс
От автора: когда все начиналось, я смотрела на свои тетради из серии MARVEL.
заметка: перестало быть похожим на игру в X-Box
Дисклеймер: все выдумка, сказка, фикшин....ну или почти все...


Round 3/Part 2.
2nd player.

Райан смотрел на потолок и вспоминал свое прошлое, но то сопротивлялось, отбивалось и отпинывалось. Может всему виной проект Манхэттен и добыча урана-235? Может поэтому в Теннеси так плохо думается? Но мысли растекались вокруг одного черного ящичка в сознании и внутрь проникнуть никак не могли, поэтому он лежал и напрягал лоб, пытаясь достучаться до памяти, которая капитулировала с гордым видом. Вода в ванной уже не шумела, стало как-то неуютно тихо, Райан закутался в одеяло, дотянув его до самого носа, ощущая кончиками пальцев холод. Когда все успело стать таким?

Брендон приглаживал волосы на висках и внимательно разглядывал свое отражение, которое только и норовило кривить ему рожицы, когда Райан подошел и просто будничным пустым голосом сказал:
- Брендон, ты же понимаешь, мы должны быть нормальными.
- Что? Что ты имеешь в виду? – такое мягкое удивление сводило с ума, и Райан отвел глаза в сторону окна.
- Не делай вид, что не понимаешь, мы зашли слишком далеко.
- Если хочешь все закончить, просто скажи об этом, без всяких «нормальных».
Райан мялся, вопрошал к небу, он думал, что все будет легче. Хотя и подозревал истерику, слезы, мольбы. Он думал, что Брендон не сможет смириться и станет просить оставить все, как есть, просить остаться. Но ничего этого не было: Брендон смотрел в зеркало, не отрывая глаз.
- Да, - сухо сказал Райан. Он и не мог подумать, что когда-нибудь пожалеет об этом. Был уверен, все отлично.
- Отлично, - улыбаясь отражению, ответил Брендон. Казалось, вопрос решен.
И вот оно, эта сфера дружеского, доверительного отношения начала постепенно сдуваться, но только не громко лопнув, а так, как будто кто-то проделал в ней маленькую дырочку. И Брендон плавно перекатился из разряда любимого, обнимающего по ночам, целующего и прижимающего к любым подходящим поверхностям в табу.

- Райан, - так неожиданно прозвучало в темноте, что все размышления, посещавшие голову Росса, улетучились, превратившись в маленькую точечку на горизонте, - слушай, а те таблетки, снотворное, ты не мог бы мне их дать?
И тут в пространство прямо над кроватью Райана ворвался тот запах: лета и несбывшихся мечтаний. За окном по-прежнему было замерзшее море, которое на самом деле было всего лишь небольшим озером, но два года назад Брендон уверял, что это именно море. Тогда от него не пахло несбывшимися мечтами, или это все-таки так пахнет табак?
- Да, конечно, а у тебя нет непереносимости?
- Господи, Росс, я понятия не имею, - даже в темноте понятно, кто сейчас улыбается.
- Ладно, они в тумбочке на верхней полке, валиум, найдешь?
И тут же он слышит, как Брендон успешно врезается в тумбочку, в ножку кровати, материться и шлет чертовой матери приветы.
- Слушай, что-то случилось?
- Да нет, все отлично, спи.
- Тебе не холодно?
- Нет, - врет Брендон, - спи.
И он спит, послушно и тихо спит. А Брендон выпивает три-четыре-семь таблеток валиума, а маленькая девочка с вывернутыми наизнанку руками, с синими тонкими губами, с волшебно белым мрачным лицом, приходит к нему и стоит возле кровати до самого утра. Просто стоит и смотрит на него с какой-то неприкрытой детской нежностью.

В Лас-Вегасе есть один район, который вот уже год недоступен для остальных жителей, никто не может ни зайти туда, ни выйти. Все обходят этот нехороший район стороной, а некоторые заперты там, похоже, навечно. Родители советуют своим детям вообще не появляться близко с Зоной, как они все ее называют, так, словно там какая-то опасная вирусная территория, если подойти метра на три ближе, то можно заразиться. Но все это не так, совсем не так. Зона – территория забытья, черный ящик, когда-то, не так уж и давно, это был такой же обычный район, как и сотни других. Простой квартал с подсохшими газонами, с двухэтажными домиками с красивыми задними двориками, приветливыми соседями, большими добрыми собаками, маньяком-убийцей, живущим по соседству с семьей, в которой росли трое маленьких детей, до совершеннолетия дожил только один, со старыми кошатницами, с прилежными торговцами наркотиками, которые каждое воскресенье ходили в церковь. Все было таким привычным, тогда, когда Брендон еще не пах этим ужасным табаком, этими жуткими несбывшимися мечтами. Но теперь все изменилось, или так только казалось? Никто точно не знал, ведь из Зоны не было никаких новостей, уже почти год. Раньше между домом маньяка-убийцы и домом крепкого молодцеватого пекаря стояло уютное сооружение, раньше там жили Брендон и Райан. Они гордо называли это своим домом, то помещение, которое когда-то содержало в себе только старый холодильник, кровать и сломанный санузел. На полу в одной из комнат стоял аквариум с маленькой рыбкой по имени Джефри.
Теперь район оцеплен, теперь здесь Зона несбывшихся мечтаний. Кому-то стоило гораздо серьезнее отнестись к своим желаниям и действиям, теперь тридцать человек заперты, просто потому что кто-то не хочет помнить свое прошлое. Они оба заперли для себя эту тему.
Если спросить Райана, кто такой Брендон Бойд Ури, он скажет, что это вокалист их группы, что это его друг, что, в конце концов, это парень двадцати одного года с темными волосами и карими глазами. Он никогда не скажет, что у него поразительно мягкие волосы и глубокие, затягивающие в пучину необъяснимого глаза, не скажет, что это человек, которого он действительно любил, что, кажется, он до сих пор дышит только ради него, что их связывает не только профессиональная сторона отношений, но и кровать и общий завтрак каждое утро, окно, из которого постоянно сквозит холод, и приходится прижиматься друг к другу сильнее, чтобы не мерзнуть. Нет, он уже, навряд ли, такое скажет. Может, спустя двадцать лет? Может, спустя тридцать?

- Брендон, соберись, последнее выступление в туре, а ты, ей Богу, как тряпка. Не выспался? – Спенсер треплет его за плечо, пока Брендон допивает уже третью бутылку воды и прижимает четвертую ко лбу. Сначала он хочет рассказать все, что так долго копит, сказать про странную мертвую девочку, которая каждую ночь склоняется над его кроватью, про еще шестьдесят человек, которые поочередно дежурят, сторожа его сон, а скорее страх, никогда не отходят, чтобы он постоянно боялся. Но потом он видит заинтересованный взгляд Райана и притормаживает себя, тихо произнося:
- Спенс, когда я тебя подводил?
- Верно, все равно соберись.

- Слушай, а почему бы тебе не обратиться к врачу, великий умник? – нервничает Джон, и Спенсер изумленно открывает рот, вспоминая, когда последний раз Джон Будда Уокер злился.
- Джон, успокойся, я не хочу с тобой ругаться, - Брендон поднимает руки, пытаясь его немного усмирить.
- Успокоиться? Я думаю, я тут не один, кому надоели эти твои выходки! Пропадаешь ночами, а потом бродишь хуже сонной мухи! Срываешь голос, не попадаешь в ноты!
В очередном отеле они решили собраться в номере Джона и Спенсера, чтобы «поговорить, обсудить, посоветоваться», а сейчас Джон ищет глазами помощи в лице Смита, ищет ее в жующем рте Райана, который только что зашел в комнату, доедая какие-то ириски.
- Черт! Я же говорил, что со мной все в порядке! Великолепно!!! Это вообще не ваше дело, и я сам разберусь во всем дерьме, которое со мной происходит!
Он всегда так говорил. Всегда и все сам.
- Не наше дело?!… - и тут Джон падает на пол, пытаясь схватить ртом воздух, кажется, он задыхается.
Брендон выбегает из комнаты и исчезает где-то в коридоре. Что-то не так. Райан и Спенсер склоняются над Джоном, который все еще пытается дышать, что дается ему с явным трудом. Смит хватает телефон и в панике набирает 911, а Райан держит Джона за руку, крепко сжимая его ладонь, но думает о Брендоне, который теперь прячется в ванной. Просто он так и не научился придумывать подходящие места, чтобы спрятаться от чужих глаз.
Спенсер говорит в трубку, задыхаясь и сбиваясь на каждом слове: «Девушка, срочно…мой друг…он не может дышать…что? нет, он не принимает наркотики, нет, в него не стреляли, нет у него нет астмы…черт, он задыхается, пришлите скорую помощь…а, подождите…постойте, не надо». Джон уже спокойно сидит на полу и потирает правой рукой шею. Что-то определенно не так.

Когда Лас-Вегас еще не знает, что такое Зона. Год назад Райан зовет Брендона покупать новую кровать. Они долго лежат на одной, пока улыбчивая продавщица по имени Кейси, о чем гласит розовый бейджик, пока она не подходит и не начинает внимательно наблюдать, как один идиот в солнцезащитных очках смотрит в потолок, раскинув конечности по кровати, а другой заправляет ему непослушные пряди за уши, при этом улыбаясь.
- Мы берем ее, - говорит Райан.
- Да, девушки, заверните нам вот эту прелесть, - вторит ему Брендон.
Счастливый. Хорошо, когда счастливый.
Но теперь есть Зона и слегка отдышавшийся Джон.
Когда все стало таким?