Целая глава с Райаном.
Название: "Порой мечты сбываются"
Автор: -chibly- aka Bean_Lard_Mulch
Пэйринг: Райан/девушка
Отношения: Het,все-таки инцест
Рейтинг: R
Жанр: Romance,Angst
Размер: midi/max
Статус: в процесе
Саммари: порой мы живем, мечтаем о чем-то,но к своим желаниям нужно относиться внимательно,они ведь могут исполниться...
Глава 15.
Меньше кислоты, больше горечи.
- Ведь ты знала?
Она опускает глаза в пол, проводит рукой по голове брата и жестом отправляет его в гостиную.
- Что ты хочешь услышать от меня, Джордж? - отворачивается к плите и делает вид, что стирает крошки от старого, затвердевшего батона. Имя ножом по барабанным перепонкам.
- Не делай вид, что не поняла меня. Прошу, просто скажи да или нет? – я поправляю прическу привычным движением, которое надоело даже мне, - мам.
Она вздыхает так, словно только что ее горло стискивали руки убийцы, кладет руки на стол, запрокидывает голову, устремляя взгляд закрытых глаз к потолку. Позиция защиты, позиция полного абстрагирования.
- Знала? – последняя попытка, прошло уже полчаса, как я стою в этой кухне неродной, не моей, не нашей. Уже готов уйти.
- Ладно, но знай, для меня это важно. Слишком много лжи сгустилось вокруг меня, хочется просвета, - ставлю кружку с голубыми цветочками на стол и снимаю пиджак со стула, - и еще…. Насчет полиции не беспокойся, телевизионщики все уладили, теперь все только на моей совести. Свидимся как-нибудь.
- Постой, - одна нога уже за порогом, - Джордж, подожди. Да…
- Что?
- Да, я знала….поэтому и ушла от твоего отца. Но даже не в этом дело, он очень любил ее, эту студентку, Юджиния,…кажется, так ее звали. Я не смогла терпеть, да и … в общем, ты услышал, что хотел.
Еще один выдох после удушения правдой. Я благодарно обнимаю мать, целуя красную от отчаяния щеку. «Спасибо».
* * *
Все предыдущие недели я провел наедине с собой, наедине с нашим старым домом, наедине с отцом. Мне не становилось легче, вранье тяготило, а от правды становилось все только хуже. Такое не может случиться с обычным человеком. Это может произойти только с тем, кого уже достаточно потрепало, кому не договаривали мелочи, а потом вылили на голову, как помои, ведро правды, ни душа, ни мочалки. Сиди в одиночестве и пожинай плоды чьих-то ненамеренных ошибок.
- Да….. – долгое сосредоточенное молчание.
- Росс, мать твою, где тебя носит?!...Ты хоть знаешь, что тут происходит?! Тебе совсем неинтересно, что с твоей сестрой?! - *Брендон, Брендон, мне слишком интересно, чтобы сейчас сорваться и бежать в больницу, мне слишком интересно, чтобы бросить это добровольное одиночество и поскорее встретить глазами Мишу, Мишель…а может она и не Мишель вовсе?*
- Брендон, ты мне только за этим позвонил?
- В основном, да, но я волнуюсь за тебя, где ты? Ты один совсем? - *Какой заботливый*. Миллион раз пожалел, что включил мобильный.
- Тогда нам, похоже, не о чем разговаривать, - так равнодушно не позволено даже с работником автомойки.
- Что значит не о чем?! И это называется лучшие друзья?! Срать я хотел на такую дружбу, понял? – не подозревает, что именно сейчас мне совершенно плевать, - Думаешь, возможно, смотреть на то, как кто-то близкий и родной разрушается прямо на глазах, изнутри проедаемый вирусом смерти?! Ведь сильный, в этом случае, только ты! Она не справится сама, а я помогаю, но улучшение лишь видимо. Подумай хорошенько, стоит ли тебе и дальше строить из себя жертву?!
- А что я не жертва?! – так громко, что, кажется, пыль на чердаке подлетела в застарелый воздух, кружа ядовитыми хлопьями.
- Это тяжело, но ты всегда был сильным, никогда не опускал головы! Что не так теперь?
- А то, что мне надоело быть сильным! – телефон летит в потертый камин и разбивается о железную решетку.
Это было две недели назад. Постпраздничная обстановка царила в каждом доме, кроме этого. Здесь давно уже никто ничего не празднует. Пыльно, как будто прошло больше сотни лет, а все по-старому. Вот-вот из гостиной послышится звон бутылок вперемешку с неловкими ворчаниями, скрип старого пожелтевшего дивана, и в коридор выйдет отец с небритым подбородком, с красными белками глаз, с отекшим лицом. Я стоял пять минут, десять, тридцать, но диван так и не скрипнул, бутылки не зазвенели. Абсолютная тишина, только рождественские песнопения доносятся с улицы. Рождество для счастливых и семейных. Это праздник воссоединения семей, праздник озорных племянников, восторженных детских голосов, красивых фраз, теплых и нелепых подарков. Это пора вечного мира, как Олимпийские игры. Это Рождество – мой лучший выходной. Кажется, зимние каникулы длятся слишком долго. Наверное, скоро объявят о развале группы Panic At The Disco, но, похоже, мне стоит помешать. Фактически наше детище умрет, но разве можно так жестоко? Мы сами убьем ее. Нет, я ее убью. Я жестокий. Правда? Похоже, я схожу с ума. Похоже, это самое простое объяснение.
Она лежала на больничной койке в реанимации, такая плотно-белая, как материализованный призрак. Не шевелясь, обмотанная твердыми бинтами из-за чего совсем была похожа на мальчика; красивые черты лица, насильно открытый рот, и пластырем приклеенная трубка для интубации. Красная кровь, белая кожа, Чжан Пен позавидовал бы такому сочетанию цветов, Рю Мураками написал бы книгу. Больничные браслеты прикрывали жизнеутверждающие татуировки, это ее паспорт на ближайшие несколько недель. Рука крепко сжимала маленькую ледяную ладонь, требуя ответного тепла, которого не было. Я видел все: и потухшие глаза Бойда, и спящего на кресле Джона, и Спенсера, который вел интеллектуальные беседы с доктором. Там были все: сумасшедшие модели со своими красивыми мужчинами, молодые репортеры, которых усиленно сдерживал Зак, пряча свои слезы. Но никто, никто из них не был рядом с Мишель, только я. Легко пришел, тихо незаметно ушел и пропал навсегда.
Навсегда?
Нет, что вы?
Я вернусь.
Слишком скоро, чем кто-то может подумать.