Название: "Порой мечты сбываются"
Автор: -chibly- aka Bean_Lard_Mulch
Пэйринг: Райан/девушка
Отношения: Het,инцест?
Рейтинг: R
Жанр: Romance
Размер: midi/max
Статус: в процесе
Саммари: порой мы живем, мечтаем о чем-то,но к своим желаниям нужно относиться внимательно,они ведь могут исполниться...
Глава 12.
Шоу должно продолжаться.

Яркие вспышки фотоаппаратов сопровождают меня теперь повсюду. Я вхожу в маленькую дверь, ведущую на цокольный этаж огромного серого здания. Это служебный вход. Коридоры, двери со звездочками, обилие аппаратуры, проводов, студий. Все запутанно, и, если не два года в этом дерьме, я бы точно заблудилась, попала бы нечаянно на съемки рекламы «суперновойуниверсальнойтеркиоблегчающейтрудлюбойдомохозяйки», определенно. Но это здание знакомо мне наизусть. Это не CNN, нет, тут совсем другая жизнь. Всюду бегают женщины, которым давно перевалило за сорок, и они только решили начать карьеру телезвезды, а что лучше для начала, чем реклама золотых сережек с изумрудами в 2 карата? Они поправляют на ходу прически, приправляя твердые локоны очередной порцией лака для волос, поправляют старые серебряные кольца с оттенком черного на дряблых пальцах, потому что они совсем перекрутились. Эти женщины со вздутыми губами и натянутыми лицами. Это даже не куклы. Ощущение, что кожу на их затылках собрали в плотный пучок и резко потянули назад, закрепив эффект лаком для волос с ароматом освежителя воздуха. Эти старушки толкаются между другими старушками, которые не так сногсшибательно выглядят, это зрители спектакля. Спектакля, который, возможно, будет последним шансом для натянутых и закрепленных лаком мордашек.
На мне рубашка и тонкая вязаная кофта. Рубашка голубая в клеточку в стиле кантри, коричневый свитер из последней коллекции Coco Chanel, в лучших традициях Саманты Кэмпбэл, моей подруги и соседки. Голубой лак на ногтях уже не такой яркий на кончиках. Светлая юбка развевается, несмотря на отсутствие ветра в душном помещении. Мимо меня пролетает толстушка Кортни, подмигивая и улыбаясь. Когда-то я готовила темы для ее шоу. Это ток-шоу, каких сотни на американском телевидении, оно для старушек за сорок, для всех для зрителей спектакля уходящей молодости, и для натянутых мордашек. Вот она появляется в проходе, мое проклятие, моя королева, та, что сделала меня Мишель Мастерсон.
- Мишель, я боялась, что ты подведешь меня, мелкая мерзавка! – улыбка не сходит с ее лица, обнажая мастерство ее стоматолога, она дружески приобнимает меня.
- Да, я собиралась, но потом решила, что отец мне дороже, - наш разговор не слышит никто, внутренней злобы тоже никто не видит, все заняты своими твердыми локонами и распухшими рыбьими губами.

* * *
Мы подъезжаем к главному входу. Толпы репортеров сбегаются, как тараканы на сахар, логично, мы – сахар, они – тараканы. Вспышки фотокамер, кинутые в воздух вопросы, из которых только половина способна долететь до адресата. Не факт, что кто-то ответит, я вообще собираюсь молчать. Зак поддерживает меня за плечо и, отпихивая назойливого таракана-репортера, как-то загробно говорит: «Без комментариев». Да, «без комментариев», что тут можно говорить? Да, обстановка последнюю неделю была напряженной, работа не шла, а, если я что-то и писал, то было похоже на ересь. Коридоры с красными полами, двери со звездочками, спешащие куда-то люди сталкиваются, роняя мобильные телефоны, флаконы лака для волос. Все ребята молчат, даже Брендон не улыбается, что выглядит довольно дико. Он серьезен, поправляет очки в черной пластиковой оправе, поднимает время от времени глаза на Джона, посылая ему какие-то мысли. Басист откровенно пялится в мою сторону. Только Спенс смотрит под ноги, видимо, боясь наступить на чей-то мобильный или споткнуться о флакон с лаком для волос.
Шоу начинается в 19:00, но мы можем опоздать, потому что не первые гости на этом празднике жизни.

* * *
Звучит музыкальная заставка, в студию входит Кортни МакМилан, чернокожая толстушка, добрая зубная фея, она одаривает всех мастерством своего стоматолога, кланяется и присаживается в огромное кресло, оформленное в средневековом готическом стиле, с деревянной резьбой и обивкой из ткани с цветочным орнаментом. Она открывает рот и вещает своим звучным мягким голосом:
- Здравствуйте, здравствуйте, дорогие зрители и телезрители. Добро пожаловать на шоу «Кортни-тайм».
Стандартное начало, снова звучит музыкальная заставка. Приглашенные зрители аплодируют, среди них и подростки, которых сюда запихнули проворные мамаши, и старушки с натянутыми лицами, и мужчины в очках с пролысинами. Студия оформлена в лучших традициях индустрии ток-шоу: несколько кресел, мягкий диванчик, не такие роскошные, как кресло Кортни, но такие же мягкие и красивые, это больше похоже на гостиную, даже окошко с видом ночного Нью-Йорка, это муляж, но выглядит правдоподобно. Кортни сидит в своем кресле, немного откинувшись на спинку, на ней синий костюм из парчи, и легкий голубой шарфик из легкой летящей ткани.
- Сегодня мы поговорим о вечных ценностях, и первая гостья в нашей студии Мишель Юджиния Мастерсон, - все это время мы с Эмили стоим возле картонной двери и обсуждаем подробности нашего контракта, я слышу свое имя, и она толкает меня в дверь.
Я неуклюже вваливаюсь в студию, поправляя разлетевшиеся волосы, понимаю, что мне следует улыбнуться, поприветствовать всех. Ко мне подходит Кортни, с трудом поднимая свое тяжелое тело из кресла в средневековом готическом стиле. МакМилан берет меня за руку, у нее теплая ладонь обжигает мои вмиг похолодевшие пальцы. Я усаживаюсь в кресло как раз рядом с королевским троном ведущей. Глазами пробегаясь по залу, замечаю 4 свободных кресла, и почему-то в душу вкрадывается страх вперемешку с сомнением.
- Итак, Мишель здравствуй, очень рада видеть тебя здесь.
- Спасибо, Кортни, я тоже рада тебя видеть, - нагло вру я, и ни одна мышца моего лица не дрожит.
Потом следует один вопрос за другим, о карьере, о жизни, зрители аплодируют, когда перед их глазами возникает табличка: «Applause». «Прости и прощай» упоминается подозрительно часто, но я говорю, что мне было не так уж сложно, что это моя работа, я вру. Впереди только одна цель – мужчина средних лет в клетчатой рубашке, такой, каким я его запомнила, такой, каким он приехал двадцать лет назад в Россию.

* * *
- Эй, Райан, подойди-ка, надо поговорить, - подозрительно серьезно произносит Пит.
- Хорошо, - я оборачиваюсь и подаю ребятам знак, чтобы шли без меня. Брендон открывает рот в словесном порыве, но тут же останавливается, увидев мою поднятую руку. Стоп. Не надо. Просто помолчи.
Пит ведет меня куда-то. Я спотыкаюсь о провода, оператор, проходящий мимо, фыркает в мою сторону. Пит чешет затылок и останавливается возле картонной бутафорской двери, за ней почти ничего не слышно, только аплодисменты и голос ведущей, слова не разобрать, я просто не хочу напрягать слух.
- Ты о чем-то хотел поговорить? – терпение надувается мыльным пузырем.
- Да, Райан, я хотел попросить прощения, - *Огого, Пит Вентц в кои-то веки просит прощения?!*
- Пит, давай не будем об этом сейчас, потом как-нибудь, хорошо?
- Нет, Райан, - он хватает меня за руку, несмотря на мой гневный взгляд, - постой, это важно, просто скажи, пообещай, что простишь меня?
- Что?
- Ну прости, мне правда было это неприятно, я думал, ты воспримешь все, как хорошую шутку. Если бы я все сказал тебе с самого начала, шоу бы провалилось, ты бы никогда не согласился бы, - боже, он скоро заплачет.
- Что правда, то правда…я могу идти?
- Да, похоже нам сюда, иди, - он подталкивает меня к картонной бутафорской двери, медная ручка легко поддается.

* * *
Кортни задает еще один вопрос, а я не смотрю на нее, я смотрю на Зака. Да, на того Зака, который катал меня на спине, которому я вешалась на шею, пошатываясь от недосыпания. Он легонько улыбается, нет, мне нельзя улыбаться. В первом ряду пустует четыре места, и я готова провалиться на месте, если сейчас все мои опасения воплотятся в жизнь. Пока эти мысли проносятся в моей голове, Кортни МакМилан зовет меня и машет рукой перед глазами, в зал тихо входит Джон, Спенсер и Брендон, они улыбаются и машут мне руками, словно хотят, чтобы я проснулась. *О, нет!* Они усаживаются, и продолжают улыбаться мне, нет, мне нельзя улыбаться, они не должны показывать, что я все так же дорога им, что они любят меня. Нет. Не сегодня. Я внимательно разглядываю лицо Брендона, а его глаза медленно расширяются. Он так умеет. Зрители издают странный звук, что-то вроде: «Ааахххх», а толстушка Кортни подпрыгивает на своем троне, стремительно перемещаясь к картонной двери с медной ручкой. Теперь мой желудок от неожиданности происходящего падает куда-то в трусы, язык сохнет и прилипает к небу так плотно, словно их скрепили жидкими гвоздями. Кортни открывает рот и вещает своим мягким голосом:
- А вот и наш следующий гость, Джордж Райан Росс, он немного поторопился, но мы же не будем его выгонять?
Перед зрителями появляется табличка: «Нет!», и дружный немного нескладный хор громко читает: «Нет!!!». Кортни крепко цепляется за рукава коричневого пиджака Райна и усаживает его на диван. Потом разговор мгновенно меняет свое русло, и мы не отвечаем на вопросы, мы просто сидим и смотрим на Кортни, которая активно жестикулирует и вещает зрителям какую-то историю, больше похожую на маленький кошмар, рассказанный младшему брату на ночь.
« Представьте, дорогие мои, такую ситуацию: вы служите в ВМФ США и однажды едете в Советский Союз по важному заданию, у вас семья – любящая жена и маленький сын; но что-то все-таки идет не так. Вы влюбляетесь в молодую студентку по имени Юджиния, понимаете, что это настоящая любовь, которую все так долго ищут и ждут, минута без этой женщины кажется вам вечностью. Но приходит время и, конечно, вы вынуждены вернутся обратно, Юджиния плачет, просит остаться, но вы ничего не можете сделать. Дома любящая жена и маленький сын. Через год в почтовом ящике письмо от нее, от той девушки, которая подарила вам свое сердце, любовь, жизнь и дочку».