- Что, Лиян? - скажете вы строго, - Опять ходила невесть где и пахнешь алкоголем вперемешку с духами? Чего облизываешься?
- Нет, - скажу я, скидывая туфли и забираясь на диванчик, - Я искусство в народ несу, через что и страдаю. Думаете легко? Я, может, сею всякое доброе и вечное. Мне молока положено пол литра. Но страна на художниках экономит. Приходится пить то, что есть….
…Вот с утра, я, как приличная, была в салоне красоте и потягивала зеленый чай, болтая с педикюршей Маней. От меня, понятно, шел неяркий свет благости и пристойности. Раздался звонок, выбивший меня из кресла: «Срочно в мастерскую. Приезжает золотопромышленница Зоя. Была договоренность. Ей хочется твои работы посмотреть.» Лак на ногтях не просох и намертво прилип к капрону колгот. Зоя, рулящая в какой-то золотодобывающей компанией, была дамой серьезной. Стилист, создающая интерьер в ее новой квартире, предупредила меня о строгой монументальной натуре заказчицы. Зоя неожиданно решила, что графика – это ее формат. Откуда она узнала про графику – не знаю.
Королева золота внимательно оглядела мастерскую, меня и мои работы. Потом сказала сдержанно:
- Поехали ко мне. Посмотришь квартирку и стены, куда я повесить хочу картины.
Я попыталась рассказать ей о графике, но Зоя сказала твердо: - Поехали! На месте определимся.
Мы сели в какой-то танк и переехали на соседнюю улицу.
Квартирка была большая-пребольшая. Везде лепнина с золотом и люстры от Сваровски. Я послонялась тенью по бесконечным комнатам, и повздыхав, явилась на кухню. Зоя посмотрела мне прямо в глаза, и, сверкнув правой золотой коронкой, сказала: - А вот теперь поговорим!
Стилист Люда судорожно вздохнула. Я встала спиной к выходу, чтобы удрать в случае чего. Зоя вытащила бутылку водки, кусок сала, поставила хрустальные рюмочки, разлила водку и сказала: - Щас мы бахнем, и ты всё расскажешь мне об изобразительном искусстве!
…после третьей рюмки мы решили, что не все мужики – козлы.
Потом мы научили молоденькую Людочку пить водку залпом.
После пятой пришли к мысли, что наш президент – красавчег.
Сало, едомое нами, тоже красавчег.
Картины мои – тоже красавчеги.
А водка – это шикарно. Просто шикарно. (Это Зоина думка)
Потом Зоя сказала мысль, что Альбрехт Дюрер – сцуко, жил не долго. Я ее успокоила, что Дюрер жил давно. И не виноват.
Следом, понятно, возникла интересная концепция про секс. Вернее, Зоя рассказала некоторые моменты своей биографии. Впечатлило.
Стилист Люда рассказала про свой личный опыт выпекания бездрожжевых блинов. Зоя ответила, что с мужиками нужно быть жесткой, приведя примеры своего нелегкого опыта. Я, правда, не уловила связь с блинами, но признала, что Зоя знает больше моего. Но, по любому, Дюрер – великий художник. Зоя великодушно согласилась, и правильно. Да чтоб бабы из за Дюрера дрались? Ерунда какая то. ...
Потом Зоя сказала: «Пошли в оружейную». Мы пошли и стали смотреть всякие ножики и сабли. Зоя предложила поставить Людочку к стене и пометать в нее ножики как в цирке. Я отговорила Зою под предлогом, что хороших стилистов в стране мало. И мы втроем стали кидать ножики в дощатую перегородку. Мне достался кинжал с именем «Вепрь». И метала я его не с рукоятки, а с лезвия. Еще чуть-чуть, и я согласилась бы мыть золото в горах Акатуя (кажется так в песне поется).

… И вот теперь я сижу и понимаю, что Зоя является горячей поклонницей моего творчества. Она сказала на прощание: «Еще никто так понятно не рассказывал об искусстве! Спасибо тебе! Я впрям одухотворилась!»
Миссия у меня такая – чувства добрые пробуждать и всё такое.