Анатомию нам, молодым художникам, преподавал великий Блимберг. Это такой очередной замечательный старик моей молодости. Яков Блимберг ходил в сугубо черном – пиджак, брюки и портфель с блестящими замками. В портфеле что-то побрякивало и постукивало. Это были бутылка водки и человеческие косточки.
- Товарищи студенты! – скрипел Блимберг, - Я принес вам сюрприз!
И он вываливал желтоватые позвонки из портфеля на первую парту.
- Смотрите, какие чудненькие косточки! – соловьем разливался Яков Карлыч, - Я только что из морга, товарищи студенты! Совсем свеженький материальчик! А ну, кто из вас расскажет, какой тут позвоночек с патологией?
И он поднимал останки в своей костлявой руке. Аудитория скорбно молчала. Тогда Карлыч ударялся в педагогические оскорбления: «Вам никогда не стать художниками! Вы не сможете отличить женский позвонок от мужского! Вы мазилы и халтурщики! Ваша вершина – это Красный уголок в пожарной части!»
Возмущенный нашим патологическим невежеством, он удалялся с водкой в "керамичку" обсудить методологию проведения занятий со своим другом, керамистом Никодимычем. Блимберг, кстати, был скульптором, хорошим скульптором, реалистом и бабником. Ваял он обнаженку, и, разумеется, с натуры.
О существовании Блимберга я узнала еще до начала занятий анатомией, на улице, во время учебного пленера. Мы стояли на этюдах и старательно не реагировали на волнующуюся толпу. Прохожие комментировала наши труды одобрительными криками: « Ой, бля, я тоже так умею!» и «Нарисуй мою морду гуашью!» Те, кто поинтеллигентнее, сыпали терминами: «Художники – они от слова худо! А гармония – от слова гармонь!» Это было первое крещение студентов-художников, после которого ты либо любишь натуру и свежий воздух навсегда, либо стараешься заниматься более камерными вещами, ну, как я, например.
Неожиданно, раздвигая поклонников живо-пИси (именно такую терминологию употребляли наиболее продвинутые наши зрители), появилась старушка-Божий-одуванчик. Ажурная шляпка, надетая на пуховой платок подчеркивала ее связь с искусством. Так и оказалось – старушка спросила кокетливо; «Художники? О! Как поживает Яшенька?» Из ее слов выходило, что Яшенька – это такой разбойник, который сначала рисует, а потом домогается. И отказать ему – выше сил человечьих. Потому что он – красавчик! А старушка эта – не просто старушка, а наипервейшая красавица по молодости и позировавшая исключительно ню, за что была подвергнута обструкции и поношению со стороны супруга своего, покойного Кантимира Ромуальдовича, ссыльного поляка и инженера. Сейчас она, временно, не у дел, но если нужна натура – то пожалуйте, не откажет. И привет Яшеньке Блимбергу, красавчику и разбойнику, просила всенепремейнеше передать.
Потом к нам подходило еще пяток различных бабушек. Они вибрировали насчет Яшеньки и одинаково поднимали подслеповатые глазки к небу, вспоминая его методы работы над натурой. По количеству дам выходило, что неизвестный нам скульптор Блимберг просто маньяк какой-то.
В реале, на лекциях, оказалось, что постоянная практика дала Якову Карлычу меткий глаз, блестящее знание предмета и привычку объяснения на живом материале.
- Леночка, выйдите к доске! – приманивал он нашу главную красотку группы своим скрюченным пальцем.
- И вот сейчас, на примере Леночки Музкиной мы посмотрим, как расположены ребрышки! – и твердой рукой задирал ей кофточку. После чего, немного помяв (сугубо для закрепления пройденного материала) Леночку, он ставил ей пятерку и обводил орлиным взором класс. С задней парты тянула руку Кирякина, она тоже хотела попасть в старческие лапки педагога и получить пятерку.
- Кирякина, руку не тяни, ты - толстая. На тебе ничего не видно! – осаживал ее Яков. Кирякина, не прошедшая суровый кастинг, злилась безрезультатно.
-Лиян, - спрашивал Блумберг, - У тебя дома есть настоящий человеческий череп?
- Нет, - отвечала я, - Я их боюсь. У меня только гипсовый.
- Лиян! Запомни – иметь дома гипсовый череп, это все равно, что пить теплую водку! Это – мерзость! И должен тебе сказать, у тебя самой развитый череп, но вот эта доля указывает на твою леность! Да! Леность! Это прискорбно, посмотри, как ты нарисовала кости стопы! Ты о чем думала? О чем ты думала, имея такой череп?
- Никто! Никто из вас не знает анатомии! Но я вас научу! Завтра, все вместе, мы пойдем в анатомичку! – и Блимберг возмущенно сгребал позвонки в портфель, - Великие мастера Возрождения сами препарировали трупы! И вы, мазилы, должны вкусить эту великую тайну строения человеческого тела! И если я увижу, что в череп учебного скелета опять засунута сигарета, то, клянусь, никто! Никто из вас не получит хорошей оценки на экзамене. Вам не дадут стипендии, вы бросите учебу от голода, сбичуетесь и будете рисовать в Красный уголок для пожарников!!! Или дембельские альбомчики! Да!! Именно их!!
И великий Блимберг царственно удалялся в булочную напротив.
На экзамене он меня все-таки подловил. Срезал на малоберцовой кости. "Четверка" у меня по анатомии, несмотря на долицефальный череп.