Тяжело быть собою, когда ты одинок.
Трудно согреться, когда ты продрог.
Легко помечтать, не нажимать на курок.
Вспомни то время, когда был лишь только Бог.
Он улыбался, видя наши улыбки.
Он помогал нам, видя наши ошибки.
И время летело, быстрей и быстрей.
И солнце блекло и становилось темней.
Он плакал дождём, снег был его криком.
Он погиб на заре, в раннем воздухе тихом.
И исчезли все рамки, запреты, границы.
Наш пагубный рай покинули птицы.
Испугались и убежали чудесные звери.
С угрюмым лицом мы закрыли все двери.
Воздух стал ниже, а трава - худосочной.
Кровь потекла по трубе водосточной.
Облака пожелтели, а небо стало красным.
Этого мы хотели, это мысль о прекрасном?
Родители-уроды и слепые детишки
Давно учатся боли, читая наши лже-книжки.
Обида станет страхом, а страх сменится злостью,
А злость взорвётся, ломая рёбра и кости.
Нам здесь лишь ужас предрешён.
Он умер - он навсегда спасён.
Гниль трупной могилы и пустота
Окутают землю - теперь навсегда.
Вдыхая туман нашей зависти и лести,
Мы станем одиноки, мы станем как и прежде.
Но он уже умер, его больше нет.
Мы забыли, что когда то давали обет:
Любить, не надеясь на взаимные чувства,
Помогать всегда другу, когда ему грустно,
Убивать лишь тогда, когда хочешь есть,
И забыть навсегда слово ужасное- месть.
Отложи пистолет, убери его далеко.
я знаю, раны от жизни заживают нелегко.
я знаю, что когда то я кричал с грешной земли-
"умоляю, вернись к нам, мы - дети твои!.."
Но я не услышан, но мне не обидно.
Уколы ощущать тело привыкло.
Но оно устало и ему нужен отдых.
Как и отравленные лёгкие, что требуют воздух.
Нам будет сложно, но не беда.
Мы проживем средь чертей, это всё ерунда.
Ты один в ржавом мире стоишь мильонов
Бездушных и глупых людских миньонов.
Один в поле воин, один в поле я.
Я буду сражаться, такова участь моя.