Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей бездарной персоны,- ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный О. Уайльд! Не будь тебя - как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома?

Не нужно аплодисментов, не для того мы с Иваном Сергеевичем старались.

Когда всё так хорошо, что хочется отрастить когти и клыки, сбежать в ближайший лес предварительно задрав пару-тройку родственников и несколько случайных обывателей, путающихся под лапами, я читаю "De profundis".

Божественный Уайльд в моей книге издательства Художественная литература (1976)  соседствует с Киплингом. Пока пролистывал её вдруг наткнулся на необычный перевод киплинговского Lovers' Litany.

Вот такой:

Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.

Черные глаза - жара,
В море сонных звезд скольженье
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.

Синие глаза - луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.

Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полета.

Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, черных.

Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета.

Перевод К. Симонова

А вот более привычный мне:

Молитва влюблённых

Серые глаза. - Восход.
Доски мокрого причала.
Дождь ли? Слёзы ли? Прощанье.
И отходит пароход...
Нашей верности года...
Вера и Надежда? Да:
Пой молитву всех влюблённых:
"Любим? Значит - навсегда!"

Чёрные глаза. - Молчи!
Шепот у штурвала длится.
Пена вдоль бортов струится
В блеск тропической ночи.
Южный крест - прозрачней льда.
С неба падает звезда.
Вот молитва всех влюблённых:
"Любим? Значит - навсегда!"

Карие глаза. - Простор.
Степь. Бок о бок мчатся кони.
И сердцам в старинном тоне
Вторит топот эхом гор.
И - натянута узда...
И в ушах звучит тогда
Вновь молитва всех влюблённых:
"Любим? Значит - навсегда!"

Синие глаза. - Холмы
Серебрятся лунным светом,
И дрожит индийским летом
Вальс, манящий в гущу тьмы...
Офицеры... Ночь... когда?
Колдовство. Вино. Молчанье...
Эта искренность признанья:
"Любим? Значит - навсегда!"

Да... Но жизнь взглянула хмуро.
Сжальтесь надо мной: ведь вот --
Весь в долгах перед Амуром,
Я - четырежды банкрот!
Но моя ли в том вина?
Если б снова хоть одна
Улыбнулась благосклонно...
Я бы сорок раз тогда,
Я бы сорок раз тогда
Спел молитву всех влюблённых:
"Любим? Значит -- навсегда!"

Перевод В. Бетаки 

Ну и:

The Lovers' Litany
by Rudyard Kipling

From "Departmental Ditties" (1886)

Eyes of grey -- a sodden quay,
Driving rain and falling tears,
As the steamer wears to sea
In a parting storm of cheers.
    Sing, for Faith and Hope are high --
    None so true as you and I --
    Sing the Lover's Litany:
    "Love like ours can never die!"

Eyes of black -- a throbbing keel,
Milky foam to left and right;
Whispered converse near the wheel
In the brilliant tropic night.
    Cross that rules the Southern Sky!
    Stars that sweep and wheel and fly,
    Hear the Lover's Litany:
    "Love like ours can never die!"

Eyes of brown -- a dusy plain
Split and parched with heat of June,
Flying hoof and tightened rein,
Hearts that beat the old, old tune.
    Side by side the horses fly,
    Frame we now the old reply
    Of the Lover's Litany:
    "Love like ours can never die!"

Eyes of blue -- the Simla Hills
Silvered with the moonlight hoar;
Pleading of the waltz that thrills,
Dies and echoes round Benmore.
    "Mabel," "Officers," "Good-bye,"
    Glamour, wine, and witchery --
    On my soul's sincerity,
    "Love like ours can never die!"

Maidens of your charity,
Pity my most luckless state.
Four times Cupid's debtor I --
Bankrupt in quadruplicate.
    Yet, despite this evil case,
    An a maiden showed me grace,
    Four-and-forty times would I
    Sing the Lover's Litany:
    "Love like ours can never die!"