Вот так всегда, когда хочется веселья, звуков, активности, музыки и прикосновений, все вымирает, становится скучно тягучим, «молчит телефон и терпенью приходит конец». Но стоит захотеть «посидеть на ветвях, помолчать в тишине», сразу начинают дергать, тормошить. «За лапы, за усы, за хвост».
Становятся дольше дни, кое-где виден сухой асфальт, а по телу бегут легкие электроимпульсы ожидания. «И скажет твой врач, снимая очки: картина ясна. Диагноз – весна, диагноз – весна». Лицо с экрана совмещается с лицом из реальности, наклеивается на фон облаков, а к горлу подступает комок. Каждому воздается по вере, для тех, кто умел верить и выжил в зиму и осень – открываются двери, а там домик с виноградником, и вечность впереди. Но «I’m always on the wrong side of every door». Нет, все правильно. «Я понимал, что недостоин». Я, конечно, к расе Тау не принадлежу, но против справедливости тоже ничего не имею. Все эти глюкогрезы довольно приятны. Очень красиво. «Я не спешу, я этим дышу, и то что мое – никому не отнять, все хорошо, Шато Марго, я счастлив, что львиную долю получили лишь те, кому я б ее отдал и так».
Пора. Не нужно затягивать этот фарс. Я пожимаю им руки и быстро выхожу. Рюкзак за плечами кажется легким, меня окутывает защищающий слой пустоты. Легок, неуязвим, с привкусом горечи на губах и серебристым сиянием в душе – иду на восток! Это и мой выбор. Вернее, в первую очередь мой. «Ты так хотел зафиксировать вечность». Куда больше, чем быть счастливым.
Это чушь, фантомы, косточка, которую мы придумали сами для себя, чтобы носиться с ней, как щенки. Давай будем честными с собой, приятель, нас это развлекает и устраивает. Это наши сны. Нам решать, что мы в них увидим и когда проснемся.