Гулко звучит в московском метро вой волка, подрагивает алая шерсть на загривке. Бесцветный юноша с полуприкрытыми глазами сидит на берегу реки, и от его взгляда вскипает вода и дрожит воздух. Ему хочется петь от счастья – и быть с ней. А она просыпается посреди ночи от яркого лунного света в своем окне. И триста лет звенит над тремя частями света мелодия-зов, мелодия-приговор, вплетаясь в белый шум течения всего живого на земле.
Но сегодня я смотрю с непониманием, и в моих глазах нет фосфорного блеска, а лишь искорка иронии. Я ничего не обещаю и не планирую – но сегодня мы смотрим друг на друга сквозь пелену крупных снежинок и танцуем. И хочется раствориться в этой вьюге, и не чувствовать холода, став ее частью. Рассыпаться, распасться на кучу легких кристалликов, чтобы все, о чем мы спорили до хрипоты, до слез и характерной аллергии, потеряло смысл.
Я не хочу спорить с зимой.