условно, 'дружеский' жест. Жаль, Гарри никогда не сможет его оценить. Потому что в какой-то момент он все же поверил ему. Поверил, когда смотрел на его дрожащие губы, в горящие бешеным огнем страсти глаза, когда спина выгибалась под его руками, ласкающими ставшую вмиг такой чувствительной кожу: Он готов был понять жестокость, с которой слизеринец причинял ему боль, ради того чтобы спасти. Ведь, по сути, до победы над Вольдемортом они почти стали друзьями. Но Гарри не сможет простить 'любовь', это слишком больно, слишком жестоко, это слишком: Сейчас, когда он был в одиночестве, Гарри пытался хотя бы себе честно признаться в том, что же он чувствует к вероломному слизеринцу. Но: ответа не было. Только боль. Может быть: когда-нибудь: потом: Не сейчас. Он больше никогда не поверит. Он больше никогда не хочет слышать слово 'люблю'. Он будет просто жить дальше. Впереди еще последний год в Хогвартсе. Теперь уже точно последний. Еще один год детства, которого у него практически не было. Еще один год - теперь уже без Темного Лорда, без постоянной ноющей боли в шраме, без страха опять потерять кого-то из друзей, без вражды Слизерина и Гриффиндора, без Снейпа и, к сожалению, без Дамблдора. Но все же: это будет Хогвардс с походами в Хогсмид, с квиддичем, с вечерними разговорами у камина в гостиной, с новыми друзьями (Гарри подумал, как ни странно, о Паркинсон и Забини, которые регулярно присылали ему сов с едкими комментариями газетных статей о 'внезапно выздоровевшем' Герое Волшебного мира). Это будет его последний год в школе, и он хочет запомнить его. Потому что потом начнется другая, взрослая жизнь, где будет учеба в школе авроров, где у него рано или поздно будет семья, дети и не будет никакого Малфоя:


* * *


Как всегда, они чуть не опоздали. В последнюю минуту появились на платформе всей очумевшей толпой, возглавляемой Молли. Запыхавшийся Рон, Джинни, иронично комментирующая все действия брата, сосредоточенная Гермиона и близнецы, вызвавшиеся сопровождать младших. Уже на платформе Гарри попал в яростные объятья Шеймуса и Дина, затем перекочевал к Парвати и Падме, которые в свою очередь передали его дальше по кругу. От счастливых и открытых улыбок, похлопываний по плечу, радостных возгласов уже рябило в глазах и звенело в ушах. Но Гарри был счастлив. Его последний год в Хогвардсе. Счастливый год, он надеялся. Когда в очередной раз он выбрался из чьих-то крепких объятий, его взгляд выхватил из толпы белокурую голову. Малфой. Он стоял рядом с отцом, который что-то тихо говорил ему. Голова Драко была опущена. Потом он повернулся и Гарри прочел по губам: 'Я понимаю, отец. Ты прав'. Гарри сморщился. Как всегда, полная покорность отцу - как это похоже на Малфоя.
Брюнет отвернулся и больше уже не смотрел в ту сторону.

Дорога до Хогвартса пролетела незаметно. Гарри закрылся в купе с друзьями, спрятавшись от любопытных взглядов и охотников за автографами. Джинни рассказывала, как она познакомилась в Греции (Рон и Гермиона взяли ее с собой) с обворожительным греческим молодым волшебником - профессиональным игроком в квиддич. Кажется, теперь вопрос о ее будущей профессии был решен окончательно: им в команду нужны талантливые игроки (в этом месте Рон закатил глаза, но острый локоть Гермионы - весомый аргумент в пользу молчания). Гарри как раз поинтересовался у Джинни о судьбе их отношений и получил веселый ответ: 'Ищи себе другую пару, Герой Волшебного мира, я уже занята!', когда дверь купе открылась и показалась ехидная физиономия Забини и Паркинсон с новой прической (к счастью, это были длинные волосы, уложенные каким-то замысловатым способом).

- Гарри-наш-героический-Мальчик? Ты ли это? - Панси вскинула брови, вопросительно глядя на Гарри. Забини фыркнул:

- В окружении вечно преданных гриффиндорцев.

Гермиона улыбнулась:

- Хватит паясничать, садитесь, хотите леденцов?

Панси с Блейзом переглянулись и прыснули:

- Грейнджер, ты бы нам лучше предложила что-нибудь поосновательней:

Какое-то время они еще постояли в дверях, потом Паркинсон, бросив взгляд на улыбающегося Гарри, сказала:

- Ладно, мы пойдем к Драко:

- О! - улыбнулся Гермиона, - я его еще не видела сегодня, пойду с вами, поздороваюсь, - девушка легко вскочила с сиденья и направилась к выходу. Следом за ней поднялась Джинни:

- Я с вами пойду.

Гарри молча отвернулся к окну. Нет, он не считал это предательством: Просто: Просто, когда Рон вдруг обнял его за плечи и прошептал: 'Я останусь с тобой'. До самого Хогвартса они больше не произнесли ни слова.

А потом началась учеба. Немного непривычно, странно: новый преподаватель по зельеварению, по защите от темных искусств, МакГонагалл - директор школы, новый декан у Слизерина, новое расписание, набор в команду по квиддичу (почти один в один как два года назад на шестом курсе - толпа жаждущих его внимания поклонников, в том числе и с других факультетов - Гарри уже начал привыкать). Неделя пролетела незаметно. В субботу вечером они сидели в гостиной, обсуждая кошмарное расписание и жуткое количество уроков.

- Надо было не идти в школу. Нам, как героям войны, между прочим, могли бы зачесть и так: - Гермиона бросила яростный взгляд на своего парня, рыжий 'герой' мгновенно заткнулся. Гарри с улыбкой наблюдал за поединком взглядов. Когда подруга вдруг резко повернула голову в его сторону и сердито произнесла: 'Скажи, долго ты еще будешь от него прятаться?', Гарри не нужно было пояснять, от кого. Всю неделю он счастливо избегал встреч с Малфоем и был вполне счастлив этим. Но, конечно же, Гермионе нужно было испортить такой хороший вечер. В гостиной сразу стало тихо.

- Что ты от меня хочешь, Миона? Чтобы я сделал что?

- Ты ведь даже не сказал ему 'спасибо', а ведь это была его идея, он рисковал больше всех нас: - девушка пристально смотрела ему в глаза.

Гарри вдруг рассвирепел. Вся боль и обида, которые он так старательно запрятал в самые дальние уголки измученной души, вдруг вырвались наружу с невероятной силой.

- Хорошо! Если ты так хочешь, я скажу ему 'спасибо!' - парень буквально вылетел из комнаты.

После секундного замешательства, переглянувшись, друзья бросились за ним.

Паркинсон что-то яростно говорила Малфою, схватив его за руку, когда Гарри влетел в гостиную Слизерина. Затормозив в метре от блондина, он выплюнул:

- Малфой.

- Поттер, - слизеринец, казалось, был совсем не удивлен. Он выжидательно смотрел в яростно сверкающие зеленые глаза.

В этот момент в комнату вбежали запыхавшиеся гриффиндорцы.

- Гарри, - тихо позвала Гермиона, но тот лишь отмахнулся.

- Тут мои друзья хотят, чтобы я сказал тебе 'спасибо'. Я говорю. За то, что ты избивал меня, за то, что насиловал дубинкой и оставил лежать на ледяном полу истекать кровью, за то, что бил головой о стены и ломал мне пальцы. За то, что трахал меня в спортзале:

Малфой поморщился:

- Мне казалось, последнее тебе понравилось:

Гарри вдруг затрясся:

- Понравилось? Не больше, чем тебе, лицемерный ублюдок!

Джинни подошла к другу и тихо взяла его за руку, прошептав: 'Не нужно, Гарри:'

Драко демонстративно пожал плечами:

- Ну, лично мне понравилось. Было неплохо. А что касается слова 'ублюдок', так мой отец был бы страшно оскорблен:

Но Гарри перебил его:

- Мне плевать! Я бы очень хотел больше никогда не иметь с тобой ничего общего! Хотя, конечно, я обязан тебе жизнью. Поверь, если ты когда-нибудь впадешь в магическую кому, я с удовольствием трахну тебя дубинкой! - выплюнул Гарри и бросился вон, растолкав своих друзей.

- Идиот: - кажется, это был шепот Нотта. Но Драко уже не слышал, развернувшись, он, направился в свою комнату. С него хватит! Сегодня же он напишет отцу, чтобы тот перевел его в Дурмштранг.

Слизеринцы и гриффиндорцы несколько минут смотрели друг на друга в немом изумлении, пока не послышался всхлип Джинни:

- Значит, хеппи-энда не будет?

Молчание.

Тишина.

И даже изображения на портретах в слизиринской гостиной застыли, как магловские фотографии, с сожалением взирая на растерянные лица подростков двух враждовавших когда-то факультетов.

Тишина:

Неделю спустя Минерва МакГонагалл, которая так и не успела привыкнуть к кабинету директора школы, стояла у окна и задумчиво смотрела на хмурое осеннее небо над башнями школы. В этом году осень пришла рано, и камины зажглись с начала учебного года, согревая старинные остывшие коридоры старейшей школы волшебства. Дверь открылась, и вошел тот, кого ждала профессор.

- Здравствуйте.

- Добрый вечер, Драко.

- Я пришел за документами. И не нужно меня отговаривать! Отец уже договорился с директором Дурмштранга. Я все равно не буду здесь учиться! Я не смогу! Я не могу его видеть! Я устал от всего этого! Я устал доказывать: - директор школы молча смотрела на начинающуюся истерику слизеринца, слегка приподняв одну бровь. Затем, все так же молча подошла к столу, взяла документы и вышла из кабинета. Малфой растерянно смотрел ей вслед, не понимая, то ли он должен последовать за профессором, то ли остаться на месте. Поколебавшись несколько мгновений, Драко все же сделал шаг по направлению к двери, которая неожиданно захлопнулась прямо у него перед носом. Он резко обернулся. Кресло с высокой спинкой стоявшее у директорского стола, полностью скрывало сидевшего в нем человека. Была видна лишь вытянутая рука с волшебной палочкой, направленной на дверь. Впрочем, спустя мгновение и она исчезла. Серые глаза слизеринца сузились, он весь подобрался, как пантера перед прыжком и прошипел:

- Поттер:

- Куда собрался, Малфой?..