Филипп Киркоров. Шоу "ДруGoy"
20-22 апреля - Питер
30 апреля, 1-2 мая - Москва.
Как ждали этого апреля – словами не передать. Готовились едва ли не основательнее, чем сам Артист к своему юбилею. Ожидание появления билетов в кассах, бешеная гонка по сайтам в поисках лучших мест, ожидание дополнительного концерта, опять гонка, бронирование и перебронирование, сомнения и выбор, получится - не получится, самолеты, поезда, паспорта, ночные разговоры, волнения, сомнения. Кажется вот-вот уже, а время тянется бесконечно… Особенно когда все готово и остается только ждать…
Ну и традиционно – без чего не обходится ни один пост о концертах: «вот, ждали, ждали их, а пролетело все будто и не было»… Да, это так… Но оно было…
Питер
Были непередаваемо длинные и в то же время короткие дни, яркие вечера, удивительные нескончаемые бессонные ночи. Ощущение школьных каникул днем и ожидание волшебства – вечером.
И сам город, который будто уже на вокзале садится тебе на плечо и что-то тихонько нашептывает на ухо – каждому свое…
Встреча с друзьями и кучей знакомых и незнакомых, но киркоровских. Такая удивительная вещь – общность людей, объединенных интересом и любовью к одному человеку. Мы будто изначально свои. Ничто не играет роли, ни возраст, ни статус, ни профессия, просто свои и все тут… И так здорово, входя в зал, то и дело махать рукой, заметив то тут, то там знакомые лица, будто тебя, именно тебя тут ждут…
Задолго перед поездкой на просьбу помочь выбрать куда ехать на концерты – в Москву или в Питер, я однозначно ответила – в Питер. Было недоумение – ведь грандиозность и значимость шоу в Кремле, тем более в День рождения никто оспаривать не возьмется, а достойного аргумента у меня тогда не нашлось, кроме внутреннего ощущения, да это и не аргумент. И я все думала, чем определяется уникальность питерских концертов… Ведь действительно, по всем объективным признакам Кремль круче… Вот сейчас определила для себя. Жаль, что не раньше…
Понятно, для чего люди идут на шоу Киркорова. Увидеть грандиозное зрелище, услышать прекрасную музыку и роскошный голос, восхититься и поразиться работоспособности и мощи таланта… Кто-то из любопытства, кто-то развлечься, кто-то даже и себя показать… Но это обычные зрители. А поклонники идут еще и затем, чтобы оказаться рядом. Увидеть вблизи, заглянуть в глаза, в очередной раз попробовать понять, поймать взгляд или улыбку, если повезет…
Но это в других городах – рядом. А в Питере – вместе. Там Артист весь наш. Там публика растворяется в нем, а он в ней. Такого не бывает нигде, и я не знаю, чем это объяснить. Другая публика? Не уверена, потому что приезжих полно в зале… да и местные жители вне зала не кажутся особо приветливыми и открытыми. Наоборот, наблюдая за залом, видишь перед концертом довольно мрачные порой лица… Вот мужчина, пришедший с женой, довольно громко и неприязненно стебется над приближающимся портретом, возвещающим начало шоу. Острит, играет на публику. Грешным делом подумала, что если вякнет во время концерта, врежу под дых. Но куда там… Через 10 минут после начала дядько уже усидеть не мог на месте, кричал «браво» таким удивленным голосом, будто сам себе не верил… Еще один, рядом дальше, орал сидящей в боковой ложе жене на весь БКЗ: «возьми телефон, дуррра!», да так, что ползала на него оглядывалось. А на бисовке, танцуя и подпрыгивая, повернувшись к ней лицом, махал ей руками, кивал на сцену, будто говоря: «Смотри, смотри, нет, ну ты видела?»… Будто он сам на сцене и это его победа…
Просто Артист любит этот город, этот зал, там много личного, и эта интимность, доверительность - как мостик через пропасть между Артистом и поклонниками. Там он берет за руку, за душу, за сердце каждого и помогает через нее перейти. Но вот обратно уже сами, и это так трудно, что начинаешь скучать, еще даже не уехав…
Три концерта. Очень трудный первый. Адская машина показала норов и взяла Артиста в плен, не уверена, что без травм обошлось, «Единственная», сидя на ступеньке, навела на такие мысли… И все как-то не так, все с усилием… Забытые слова, технические накладки… Но удивительно – ощущение, что тебя обняли теплой рукой все равно было… Все хорошо, все обошлось, все случилось как надо…
Второй как вольный ветер. На подъеме, в полете, на нерве, одним широким движением. И запомнилось только как звучал голос… И ощущение – мало, мало, мало все равно… И уже грустно, что завтра крайний питерский….
Третий – пронзительный, сильный, тонкий, но будто в печальной дымке…И Филипп смотрит со сцены так, будто чего-то ждет от публики, чего-то еще большего, чем аплодисменты, крики, цветы, восторг, любовь… Ему этого мало тоже…
Уже прошло время и трудно вспомнить детали… То есть они вспоминаются, но по ранжиру строятся только в им самим понятном порядке… Мелочи лезут на первый план, а главное – остается большим цельным ощущением счастья… Будто весь город наполнен концертами. Умом понимаешь, что куча людей на улицах даже не знает, что они были. Но идешь по Невскому – и навстречу тетя Филиппа, уходишь в сторону – и натыкаешься на афишу, заходишь в кафе – звучит песня… Что это, как не волшебство?
Так ждали, что обозначат вешку на следующий год, но нет, не дождались… Только невозможно не верить, что эти Питерские волшебные три дня не повторятся. А значит они будут.
А пока бережно сняли с плеча город Питер, и, погладив на прощание, покатили в Москву, праздновать Юбилей.
Москва
Неделя перерыва между концертами. Время летит быстро. Гости, встречи в аэропорту, прогулки, ночные разговоры, юбилейные передачи, видео из Питера, ожидание праздника, сама Москва, солнечная, весенняя, с раскрывающимися на глазах листьями и тюльпанами и почти июльской жарой. Как-то сюда еще надо впихнуть работу, которая никуда не делась от того, что на душе праздник… Будто катишься с горы и неизвестно, что внизу, а дух все равно захватывает. И вот:
Первый. 30 апреля. День рождения Филиппа. Самый долгожданный концерт. Сборы, цветы, предвкушение чего-то необыкновенного…
Всегда немного напрягает Кремль, где все всегда строго, мрачно, все построено в струнку, шаг влево, шаг вправо – побег. Ну не люблю я этот зал… И, как выяснилось, не напрасно. Те же мордовороты-охранники, которые пялятся на тебя весь концерт пустыми глазами, будто охраняют Мавзолей, зоны только для белых, тщательно проложенные тропы для «простой публики», когда на свой третий ряд нельзя пройти через второй или первый, а надо обежать чуть ли не весь зал … Неприветливый, холодный зал, и это так не вяжется с привычной атмосферой наших концертов.
Концерт можно было бы назвать «Виват, король!» Необыкновенно торжественный, необыкновенно пафосный, с кучей гостей, огромным количеством цветов, очень красивый и внушающий даже некоторый трепет… Такого моря цветов, наверное, и сам Артист зараз никогда не видел. Было ощущение гордости за него, важности и значимости происходящего… Но… и чувство отстраненности, будто смотришь на чужой праздник сквозь замочную скважину. Будто публика здесь только для того, чтобы продемонстрировать гостям аншлаг и любовь к Артисту. И почему-то этот праздничный концерт напомнил экзамен. Может быть, неосознанно, но ощущение, что его оценивают, чувствовалось даже в поведении семьи Филиппа. Гордость, но одновременно скованность, радость, но все время взглядом по сторонам – все видят какой он? Все оценили как он поет? Все понимают, что такого нет и не будет? Да что говорить, мы сами этим грешили…
На этот раз даже вип-партер вел себя вполне пристойно, если не считать бесконечных перемещений по залу. Никто не гоготал как 3-й класс на выезде, не пытался привлечь к себе внимание прессы любым способом, как это было в ноябре. Может потому, что журналюшек отсадили куда-то подальше и шансов засветиться в светской хронике все равно не было…
Филипп волновался, был напряжен, высматривал в зале знакомые лица, кажется, никого не забыл назвать, но при этом пел так, что все остальное не имеет никакого значения. Мы были с ним в его День рождения, и это дорогого стоит.
А на следующий день, заметно уставший, но на втором дыхании, Артист будто сбросил груз официоза с плеч! И это уже был наш концерт! Сумасшедший драйв, ощущение внутренней свободы, маленькие хулиганства на сцене и все туда, в зал, ей, публике… Он не был веселым, этот концерт, скорее даже немного меланхоличным, но он был совсем другой, размашистый, щедрый на эмоции… Разные, от задорной бесшабашности и игры словами: «ты меня обожАлла, о любви мне шептАлла» до… вдруг, неожиданно, лезвием по сердцу номер с Людмилой Марковной… нельзя не сказать о нем, а как сказать о том, что очень личное… и не было там никакой Земфиры, что бы кто ни говорил. Они, двое, разговаривали между собой. И было немного неловко, что мы подслушиваем… Очень красиво, как говорят многие… но так больно и немного страшно… Я не знаю, кто еще мог бы осмелиться на такое – разговаривать на сцене с ушедшими близкими… так искренне, так просто… будто наедине… Если честно, я до сих пор не решилась это пересмотреть…
А бисовка! Как танцевал Кремль (о боже, Кремль танцевал!!! Так не бывает!). Какие сумасшедшие овации, счастливые, искренне восхищенные лица! Как зажигали друзья Филиппа из Греции, пустившиеся в пляс вместе с его папой, тетей и дядей! И разговоры в толпе:…мы пришли второй раз, мы не удержались, подсели на энергетику, мы такого не видели!!!» И мы такого не видели… Ничего не повторяется у Филиппа.
А третий концерт, - я немного боялась, что он будет грустный, но нет, – опять другой и по нарастающей, выше, выше. Я такого голоса у Филиппа еще не слышала … Так вольно он никогда не пел, кажется… И… он был такой короткий… И после было невозможно разойтись, невозможно осознать, что все закончилось… и так не хватало нашей служебки, которой этот зал нас лишил…
Все позади, друзья разъехались по своим городам и странам.. Теперь уже эти две недели в Питере и Москве слились в одно целое, их не хочется разбирать по косточкам, сравнивать что получилось, а что не очень, вспоминать забавные случаи и дурацкие выходки всяких-разных персонажей, хотя есть что вспомнить…
А хочется сказать, что никогда и никто не догонит Филиппа Киркорова. Потому что есть ремесло под названием шоу-бизнес, и в нем можно достичь огромных вершин, и заработать кучу денег, и приобрести армию поклонников, и даже любить то, чем занимаешься… А есть искусство, которому не придумали названия. Искусство жить на сцене, которое выше авторского определения «народный жанр». Оно выше жанра, и вообще не имеет к нему никакого отношения. В нем есть сила исповедальности и психологическая глубина, есть мастерство владения формой, детская непосредственность и взрослая мудрость. Оно не показывает себя, оно ищет понимания… Оно многогранное, многослойное, там до дна еще долго-долго не доберешься, не разгадаешь смыслы и образы… Такое искусство входит в историю, становится классикой и в каждом веке его носителей единицы.
Мы стали свидетелями рождения, становления и триумфа именно такого произведения искусства под названием «ДруGoy». И хочется сказать – в добрый путь! Это уже не забудется, а впереди новые вершины! Спасибо вам, Филипп за возможность видеть это!!!