Неужели было так сложно просто со мной поговорить? Взять себя в руки. Не плеваться словами, а говорить ровно, выдыхая слова постепенно, как положено людям, которые вместе гуляют, а не дерутся за салфетки и тапочки. Ну или отрывисто, как люди, вместе бегающие по лесам, но мы-то не бегаем по лесам, увы, у нас только белые окошки в распоряжении.
И если бы ты просто со мной поговорил - неважно о чем, я бы поддержал любую тему - я бы написал-таки тебе сказку, мне не так много оставалось до этого, еще чуть-чуть, буквально несколько твоих выдохов в мою сторону. Но выдохов, а не плевков, есть ведь разница. Ты ведешь себя так, как будто защищаешься от меня, а я-то вроде тоже предлагаю: давай я буду защищать тебя от чего-нибудь? - ну так не от себя же самого я буду тебя защищать. Ну и от тебя я тебя защитить не могу, потому что расстояния препятствуют моей возможности дать тебе по лицу, чтобы ты прекратил свое целенаправленное утопление себя в той стороне жизни, которая есть далеко не всё целое и далеко не самое интересное. Впрочем, всем в какой-то момент кажется, что вот именно эта грязь, чернота, боль - это и есть самое умное, самое предусмотрительное и безопасное; и чем циничнее, тем правильнее; но ведь нет, говорю тебе точно, я пробовал, я знаю, я помню, я чувствую - вовсе нет. Правильно - это совсем другое.

Слова бессмысленны, но важны, и вдруг, если бы я дописал-таки эту сказку про дом в англии, что-нибудь изменилось бы.

Хотя, впрочем, нет, наверное, я должен был быть режиссером, чтобы что-нибудь изменить для тебя. Но десятки других режиссеров не справились.

Никто, кроме тебя, не справится.

Удачи.