пожалуйста, александрушка, не кричи,
холод тоже болеет, но он молчит.
я знаю, сиё утешение не звучит,
но, может быть, мне это сойдет с рук –
хотя никому ничего не,
и по всей длине
мира людей хлещут кнутом разлук.

и мука в волосах – это след мук

на, возьми носовой платок, и
сотри со своих щек слёз потоки,
по всей длине мира все одиноки,
но в этом же не виноваты щёки?
хотя вопрос вины не лишён
безумия подоплёки,
но всё-таки он смешон.

и нет муки в твоих волосах – вот и хорошо

пожалуйста, александрушка, рядом сядь,
дай моим пальцам стереть с лица твоего беду,
подарить отраду,
а там – глядь,
и в глазах твоих светится благодать,
а чего мне еще надо.

а если и надо чего, так я не найду

улыбнись, александрушка, светел путь,
и легка и мягка подстилка твоих ног,
а в слезах и разлуках какой прок,
слезы лучше смахнуть, и тепло вдохнуть.

холод тоже хотел бы – но он не мог.