Объясни, объяснись, приснись,
песни вымученные плесни
в бокал,
не скупясь.
Пусть строка
продолжится, торопясь
проораться, выплеснуться, состариться с мальчика до старика,
становясь пособием игрока,
который хочет играть другими, ничуть не спя.

Всякий солдат - пешка,
под крылом главнокомандующего - король - орёл,
а затем решка;
кто подбросил монету, тот бит информации прообрёл.
В военной спешке
он медленно брёл,
думая не то о выпивке, не то о ставке,
и с первой попавшейся в кабаке шавкой
разговоры о Хайдеггере и Кафке вёл.

Таким образом, он становится на краю,
макушкой в облако и почти в раю.

После крепких напитков и не менее крепких сигар
его голос становится крепче, переняв решительный строй,
заглушающий вой
солдат, увидавших врага,
испугавшихся смерти и боли;
это строй мелодичных испанских гитар,
беззаботный смех тех, кто давно уже стар,
кто плевал на войну, убегая с поста
на свободу, на воздух, на волю;
это тактика тех, кто решил идти в бой,
заглянув по дороге в окрестный кабак,
похмеляться лениво и резаться в крак,
победит не дурак, убивавший зевак,
победит, кто пьет вкусное пиво и курит душистый табак.