я остановлю свою лавину
честно,
хотя всесильна тоска,
хотя горы слишком высокие
я тоже всесильный, хотя от удара в спину
ничто не спасает,
но те, которые одинокие,
они многое могут,
как много – никому не известно,
хотя многие крутят пальцами у виска
но они отгрызут себе ногу,
если попали в капкан;
и они пройдут до конца всю дорогу,
даже если она далека
настолько, что жизни не хватит
но с какой же стати
быть податливее железа куска?

я убью своих птиц летящих
а поющим заткну глотки
ну ты же знаешь меня,
я совсем пропащий,
и день ото дня
я все меньше пьянею от водки
хотя вкус твоих губ - пьянящий
но если позволить
то я не замечу предупредительной перегородки
и нахлебаюсь боли
я ненастоящий,
я не мерзну в снегу
я не чувствую боль от удара плеткой
ну или чем еще на этом кругу
ада бьют эдаких первогодков?

за убийство птиц – сажают навеки
нестрашно
страшнее закрыть веки
и за тьмой ресниц
и увидеть то, чему не бывать
например, принцессу в башне,
которую не дотянешься целовать,
но зачем она мне, ты краше,
но путь к тебе –
воистину страшен,
скован льдом,
и нельзя на помощь звать
но я справлюсь
как справлялся тысячу раз до.
яд кровью разбавлю
я остановлю лавину
она не обрушит дом
не перекроет дорогу
и я не упаду в бездну
черную без звездных точек
ведь я же из тех одиночек,
которые все могут.
честно.