Это когда голова кружится, а ты не знаешь, каким предметом тебя побили, и из глаз отчего-то течет лужица, размывая яркость цветов в акриле. Это когда рука опускается, не в силах чертить прямую линию, и ничего-то не получается, и ты не помнишь того, в помине. И даже черти совсем не черные, а белый цвет ты давно не видел, и ты, как детище беспризорное, на всех и каждого вновь в обиде. И цены выросли, и силы кончились, нам отвели слишком мало времени, ведь было – ярче ли, было – звонче ли, но как-то красочней, как-то трепетней. И почему мы не можем – правильно, чтобы не рыжими и не лысыми, у нас есть дудки и мы из Гаммельна, так что же, надо сражаться с крысами?
От этих мыслей опять бессонница, и синяки, и мозгов дрожание. И что-то светлое – похоронится. А в магазине – подорожание.
И если крики – то лишь беззвучные.
И если бой – то всегда в приличиях.
Да ну все эти устои скучные, в чем между нами тогда отличие? –
как раз в такой маловажной частности, как тьма в глазах и оскал с иронией. Найдя прекрасное в безобразности, мы выжили. Вы – проворонили.