Сладковатый вкус чая (абсолютно лишенный сахара, но при этом подслащенный настойкой ромашки, сушенными яблоками, корицей, и бог знает какими еще химикатами, пришедшими в голову великому создателю "Гринфилда") тепло обволакивал горло. Было немного сухо, да еще эта дивная смесь рождала воспоминания: я - маленькая и заболевшая в сотый раз неугомонным гриппом-рецидивистом, лежу в кровати и пью ромашковую настойку - ужасающе противную, но обещающую полное выздоровление (по словам мамы), а значит - самое желанное - освобождение от гнета температуры и прогулку верхом на любимой кобыле...

Странно, такие простые вещи пробуждают ассоциации со временем, когда весь мир казался спрятанным в моей ладони Волшебником или Дедом Морозом, а значит - не мог причинить не то чтобы боли, а даже простого беспокойства.

Чем же эта чашка с ромашковым чаем отличается от той, которую я выпила 15 лет назад?

На самом деле, конечно же ничем. Просто тогда - это была необходимость физическая - выздоровление от гриппа, а сейчас - моральная - освобождение от мыслей, роющихся в моей голове и складывающийся в простой казалось бы вопрос: "ЧТО ДЕЛАТЬ?!" Вдруг произошла какая-то осечка. Что случилось с моим миром? Замешательство всегда только ПОДЧЕРКИВАЕТ  страх. Сейчас я еще больше, чем когда-либо чувствую себя ребенком, который не правильно выучил цвета и вдруг обнаружил, что красное - самом деле желтое, синее - в реальности зеленое. То, что я считала абсолютными истинами, оказалось ошибочным, и я не имею представление, что сейчас нужно делать.

Вся суть - только в определении...

Мир представляется нам разным, в зависимости от того, откуда мы на него смотрим - сверху или снизу.

Видишь небо над головой (изредка ясное), если у тебя есть время поглядеть вверх. А все остальное исчезает из поля зрения: все содержание прежней жизни, общество, беседы, театры, книги, фильмы, все, что тешило сердце и ум. Знаешь хорошо, что оно есть, и, быть может, все еще любишь это, но приходится думать о другом: смотреть под ноги и вперед, осторожно лавировать, шагать быстро. Как спешат все люди! Но, глядя сверху, видишь только ленивое колыхание этой реки; она кажется спокойной, потому что мы не замечаем ее  быстрого течения. ПОГОНЯ, ПОГОНЯ ЗА ХЛЕБОМ!

А в нашей жизни никто не оборачивается, чтобы поднять упавших...

Печально, не правда ли, мой Волшебник?...