Вернулся с "Кухни". Самое весёлое, конечно, происходило за её пределами, но речь всё же о фестивале.

Привычный образ "Кухни" как пафосного псевдоинтеллектуального сборища людей, с умным видом обсуждающих (или делающих соответствующий вид) условно актуальные проблемы, не развеялся, а укрепился. Исключения лишь подтвердили правила.

Так что сразу об исключениях.

Главное разочарование - великолепная Линор Горалик, человек и ПЦ, "на которую" приехала чуть ли не треть зрителей (в том числе и мы), не смогла участвовать в действе. А жаль - как первоклассный публицист с отличным чувством юмора она могла бы разогнать тоскливую атмосферу фестиваля. Не сложилось.

Неожиданно хорош был Максим Кронгауз, говоривший о русском языке, теме предельно избитой, неожиданно и свежо.

Ещё был Рубинштейн.

Об остальном.

Темой фестиваля неофициально стала смерть. Сначала рассуждали о смерти гламура (и только гость из Нидерландов законно недоумевал, с чего это он мёртв, и кому от этого хорошо). Потом Кронгауз пытался убедить массы в том, что поток заимствований, неологизмов, сленга и более специфических вещей (найдите его книжку, не пожалеете, хороша, зараза) - это не свидетельство смерти языка, а, напротив, главное доказательство его жизнеспособности. Затем Рубинштейн увещевал слушателей в том ключе, что если он не читает современную поэзию - это не значит, что она плоха и мертва.

Ну и так далее.

Как итог -моментальная фотография "Кухни". Это ЭсПэ, слушающий матюгающегося Носика, предельно скучно и пафосно в перерывах между затяжками рассусоливающего на интересную тему о сетевых СМИ во время кризисов; этажом выше - давно немолодой Рубинштейн в это время шершавым голосом читает стихи и воспоминания - без пафоса и надлома, как есть. Конечно, на первого собрался полный зал, на второго - человек сорок. Ну так и мозг у всех работает по-разному.