Он улетел. Он долго смотрел в их пустые глазницы, и слушал их вздорную, малограмотную речь. Пытался ли вступить с ними в контакт? Скорее, нет: они пытались, с дикостью смотрели, и тужились понять устройство его мотора. Барьер... Все было бы ничего, так бы и текло, если бы не один сверхнегативный эпицентр, сосредоточенный в одном человеке.
Но он улетел, влил в себя банку варенья, и улетел.
Сделал несколько воздушных петель над белыми сводами, подребезжал мотором, - и улетел.
______________________
Подъём в шесть утра. Нет, не подъём. Час поваляться, за неимением сил оторвать голову от подушки.
Сделать все необходимые утренние манипуляции, а потом - вдоль по БАМу спринтерским шагом: отовсюду весна, зачем от нее прятать себя в автобусе?
Потом была весна в окнах, бешеный ритм, таинственный бег времени в серых квадратах этажей, и побег домой на чай.
The last day.
Сегодня от вас улетит Карлсон. Куда угодно. На чердак, на самые высокие этажи – чтобы не вернуться.
Когда нам плохо, мы начинаем себя травить. Например, сигаретным дымом, хотя по природе своей обращаемся к нему в крайне редких случаях.
Такие они пришельцы: ранимые, чувствительные, нервные.
Самое страшное – я люблю этих иродов.
Пройдёт.
lilamrita, БЛоюсь не её: побаиваюсь некоторых грядущих веченних событий. Моих и только моих) Eternal_slumber, Весна?) Никогда! Как там в песне:
- Вечно молодой,
Вечно пьяный...