«Теперь нет Петербурга. Есть Ленинград». К. Вагинов «Козлиная песнь».

В самом конце девяностых я пришла работать в РАН. Помимо того, что это была замечательная работа, и я погрузилась в абсолютно невероятную, замечательную атмосферу, здесь я узнала, какая трагедия произошла в жизнях наших ученых с развалом СССР. Говорили непосредственно об этом мало, но это чувствовалось в каждом воспоминании, в каждом рассказе, в исключении из разговоров темы девяностых. Жизнь поменялась совершенно, но далеко не все смогли и, главное, захотели меняться сами.
Книга Вагинова, написанная в 1920х, примерно о том же. Только время выбрано - начало 20 века, а в качестве исследуемой среды – поэты и писатели Петербурга. Жизнь разваливается. Умирает то, что было дорого, знакомо, обычно. На смену же приходит, как им кажется, исключительно пошлость, варварство, серость. Поначалу можно выбрать «страусиную политику» и сделать вид, что ничегошеньки не происходит. Но сколько можно жить, ничего не замечая? Уж точно не всю жизнь…
Мне понравилась проза Вагинова. Она очень образная, а чтение спокойное. В книге есть еще несколько произведений, и мне будет приятно вернуться к этому автору.

Еще несколько цитат из книги:

«В эстетическом нет ни природы, ни истории, это особая сфера: и не логическая, и не эстетическая, и не сумма их».

Неизвестный поэт

«Петербург окрашен для меня с некоторых пор в зеленоватый цвет, мерцающий и мигающий, цвет ужасный, фосфорический. И на домах, и на лицах, и в душах дрожит зеленоватый огонек, ехидный и подхихикивающий. Мигнет огонек – и не Петр Петрович перед тобой, а липкий гад; взметнется огонек – и ты сам хуже гада; и по улицам не люди ходят: заглянешь под шляпку – змеиная голова; всмотришься в старушку – жаба сидит и животом движет. А молодые люди каждый с мечтой особенной: инженер обязательно хочет гавайскую музыку услышать, студент – поэффектнее повеситься, школьник – ребенком обзавестись, чтоб силу мужскую доказать. Зайдешь в магазин – бывший генерал за прилавком стоит и заученно улыбается; зайдешь в музей – водитель знает, что лжет, и лгать продолжает. Не люблю я Петербурга, кончилась мечта моя».