Вспомнила. Все мои романы, даже самые мимолетные, всегда были связаны с определённым аудиорядом.

Первый раз я влюбилась лет в 14 в некоего прекрасного еврейского юношу, который потрясающе играл на фортепьяно Бетховена, время от времени сбиваясь на Аллу Пугачеву. Бетховен у меня тогда как-то пролетел мимо ушей, а кассета с Пугачёвой почему-то появилась. Честно, я даже слушала! Хотя тогда для меня не было иных богов, кроме Битлз. Но всё было зря - мы с ним даже ни разу не поцеловались. Как потом выяснилось, он оказался геем.

Следующая моя любовь вообще здорово покорёжила мою стройную музыкальную картинку мира. Я полюбила Нирвану, Pearl Jam, Alice in Chains, Morphine и вообще всякую хорошую музыку. Любовь продлилась долго, года три, и закончилась, а музыка осталась.

Потом у меня был недолгий период увлечения неким гитаристом, который в некоем московском клубе играл кавера. С тех пор я ненавижу группу Оазис.

Еще один юноша обожал вокально-инструментальный коллектив The Cranberries, от которого у меня начиналась истерика. Я его глушила Битлз и Кобэйном, расстались мы изрядно потрепав друг другу нервы.

А еще один молодой человек не глушил меня ничем, потому как сам композитор, и за это я ему была очень благодарна. Я отвечала тем же. По-моему, это идеальный вариант. Хотя время от времени мы удутые в хлам по ночам слушали неопознанные радиостанции УКВ диапазона и выхватывали совершенно неожиданную музыку.

Мой последующий бойфренд любил Apex Twin, The Residents и почему-то Аукцыон (ну, там были какие-то очень личные полусемейные расклады с этим коллективом) Теперь я Аукцыон без содрогания слушать не могу, как гвоздем по сковородке. Бе. А он ненавидит Нирвану, чувствую. Ну и пожалуйста.

Самый-самый последний был подсажен мною на Placebo. И из-за этого я потеряла, надолго боюсь, возможность их слушать...

Что дальше, неясно, но теперь будет классика, и баста. Кто не спрятался, я не виноват.