Они были созданы друг для друга. Их сшили крепкими нитями, и никто их не разорвет. Даже самый сильный в мире человек.

И хоть взгляды на мир у них -- разные, и она до сих пор грезит дорогим авто, а его -- если о дорогостоящем спросить, интересует только кокаин, пожалуй, они -- друг для друга, и созданы навсегда.

Она капризна. К тому же, -- правая и всегда голосовала за Тимошенко, наивно веря в справедливость. А он -- левый, потому что помнит подвиг Мальчиша-Кибальчиша. И голосовать никогда не ходил. И ей не советовал, говоря: "Солнышко..."

Ой, что ты этому Солнышку скашешь? Она и правая и права всегда. И эта ее правота его, кстати, редко когда парила, потому что на Швейной фабрике была создана ее правота.

Он слушал ГО, она -- ОГ. Он любил летать над гнездом кукушки, она -- нет. Но было и много общего. Например, они сходились в паховой области.

Я их как-то купил. Шел по Харькову, по Сумской, и они мне не сказать, чтоб сильно, но приглянулись, понравились. Хорошая, сказал себе, пара. Дополняют друг друга. По мне. Познакомились, повел в бар -- не помню как он называется -- если идти от метро "Исторический музей" вверх, то по левой стороне держаться надо, и перед Оперным -- зануривайтесь в подвал.

Напились мы там с ними до чертиков. И я им с пьяну-дуру тогда сказал: "А поехали ко мне? Все равно вам ночевать негде".

Приехали.

Жена: "И как это называется?"

Я такой: "Они не нравятся тебе?"

"Да как ты вообще мог их домой привезти? У нас же другой вкус, другая культура, иная религия. К тому же вы -- пьяны, а у нас -- ребенок". Увы, с женой мы не были созданы друг для друга.

Что мне оставалось -- только выставить их, эту чуждую "нам" пару.

Но я их не выставил.

Я засунул их куда подальше.

И одевал лишь, когда мне больше нечего было одевать. А когда одевал, то мне казалось, что я непристойно одет и целый день, ходя в них, мучился. Сутулился, жался и комлексовал.

И, право слово, сам себя спрашивал: действительно, как я это безобразие купить мог?

И так -- в презрении -- мы жили года два.

Они не сильно пообносились, потому что я ими брезговал, но гармонии своей не утратили. Они, кажется, ждали. что я их полюблю, как тогда, на Сумской, и не предам больше.

Тем джинсам, что считались круче их, за это время вообще гаплык пришел, потаскало, блин, врагу не пожелаешь.

А на этих -- прежде обиженных -- смотреть приятно, я в них все последнее лето проходил.

Сегодня вот, новые джинсы покупая, не понимал, зачем я это делаю? Идеальная же была на мне пара. Хоть и по поводу и без все время спорила. И, между прочим, выстиранна и выглаженна. Два раза даже после стирки выглаженна.

Сначала ее мамой, а потом ей. Когда ее мама их выгладила, я попытался вспомнить, а кто еще мне брюки гладил? Вспомнил трех: мою маму, папу и себя. К тому же ее мама их еще и бережно подшила, как будто бы они друг для друга созданы навсегда.

Но выглладила неправильно. Может, конечно, и правильно, со своей точки зрения, но они -- ни она , ни он -- к такому не привыкли, чтоб со стрелками. Он ей сказал: непривычно как-то со стрелками. Она, сказав -- да тебе не пофик что ль? -- взяла и стрелки разгладила.

Лежат вон в кульке на стуле. Нужны кому?


http://aurar.livejournal.com/