Ах!..  Вы  даже  не можете представить, как мне не хочется рассказывать
эту  прескверную историю о мелких калошах. Она произошла буквально на днях в
передней  нашей большой квартиры, в которой так много хороших людей и вещей.
И мне так неприятно, что это все произошло у нас в передней.
     Началась  эта  история  с  пустяков.  Тетя  Луша  купила полную кошелку
картофеля, поставила ее в передней, подле вешалки, а сама ушла.
     Когда  тетя Луша ушла и оставила кошелку рядом с калошами, все услышали
радостное приветствие:
     - Здравствуйте, милые сестрички!
     Как вы думаете, кто и кого приветствовал подобным образом?
     Не  ломайте  голову,  вы  никогда  не  догадаетесь.  Это приветствовали
розовые крупные Картофелины новые резиновые Калоши.
     - Как  мы  рады  встрече  с  вами,  милые  сестрички!  - перебивая одна
другую,  кричали  круглолицые  Картофелины.  -  Какие  вы  красивые!  Как вы
ослепительно блестите!
     Калоши,   пренебрежительно   посмотрев  на  Картофель,  затем  надменно
сверкнув лаком, довольно грубо ответили:
     - Во-первых,  мы  вам  никакие  не  сестры.  Мы  резиновые  и  лаковые.
Во-вторых,  общего  между  нами  только  первые  две  буквы  наших  имен.  И
в-третьих, мы не желаем с вами разговаривать.
     Картофелины,  потрясенные  высокомерием Калош, умолкли. Зато вместо них
стала говорить Трость.
     Это  была  весьма  уважаемая  Трость  ученого.  Она, бывая с ним всюду,
очень  многое  знала.  Ей  пришлось  походить  с  ученым  по разным местам и
повидать  чрезвычайно  интересные вещи. Ей было что рассказать другим. Но по
своему  характеру  Трость  была  молчалива. Именно за это ее и любил ученый.
Она  не  мешала ему размышлять. Но на этот раз Трость не захотела молчать и,
ни к кому не обращаясь, сказала:
     - Бывают  же  такие  зазнайки,  которые,  попадая всего лишь в переднюю
столичной квартиры, задирают носы перед своей простой родней!
     - Вот   именно,  -  подтвердило  Драповое  Пальто.  -  Так  и  я  могло
возгордиться  моим  модным  покроем  и  не  узнать  своего  родного  отца  -
Тонкорунного Барана.
     - И  я, - сказала Щетка. - И я могла бы отрицать свое родство с той, на
хребте которой я росла когда-то щетиной.
     На  это  легкомысленные  Калоши, вместо того чтобы задуматься и сделать
необходимые  для  себя  выводы, громко расхохотались. И всем стало ясно, что
они не только мелки, надменны, но и глупы. Глупы!
     Трость  ученого,  поняв,  что  с такими гордячками церемониться нечего,
сказала:
     - Какая,  однако,  у  Калош  короткая  память!  Ее,  видимо,  затмил их
лаковый блеск.
     - О  чем  ты  говоришь,  старая  суковатая  палка?  -  стали защищаться
Калоши. - Мы все очень хорошо помним.
     - Ах  так!  -  воскликнула  Трость. - Тогда скажите, сударыни, откуда и
как вы появились в нашей квартире?
     - Мы  появились  из магазина, - ответили Калоши. - Нас там купила очень
милая девушка.
     - А где вы были до магазина? - снова спросила Трость.
     - До магазина мы пеклись в печи калошной фабрики.
     - А до печи?
     - А  до  печи  мы  были  резиновым  тестом,  из которого нас слепили на
фабрике.
     - А  кем  вы  были  до резинового теста? - допрашивала Трость при общем
молчании всех находившихся в передней.
     - До  резинового  теста,  - слегка заикаясь, отвечали Калоши, - мы были
спиртом.
     - А  кем  вы были до спирта? Кем? - задала Трость последний, решающий и
убийственный вопрос высокомерным Калошам.
     Калоши  сделали  вид,  что  они  напрягают память и не могут вспомнить.
Хотя та и другая отлично знали, кем они были до того, как стать спиртом.
     - Тогда  я  напомню  вам, - торжествующе объявила Трость. - До того как
стать  спиртом,  вы  были картофелинами и росли на одном поле и, может быть,
даже  в  одном  гнезде  с вашими родными сестрами. Только вы росли не такими
крупными  и  красивыми,  как  они,  а  мелкими, плохонькими плодами, которые
обычно отправляют в переработку на спирт.
     Трость  умолкла.  В передней стало очень тихо. Всем было неприятно, что
эта  история  произошла  в  квартире,  где  жили очень хорошие люди, которые
относились с уважением к окружающим.
     Мне  больно рассказывать вам об этом, тем более что Калоши не попросили
извинения у своих родных сестер.
     Какие мелкие бывают на свете калоши. Фу!..