Никто (никто!) не вспомнил сегодня о поворотном дне во всей истории России - о Кровавом воскресении.

Нищее духом телевидение, безоговорочно возглавив средства массовой дезинформации, весь день крутит пустопорожние комедии, и закончит день огромным "праздничным концертом".

Какой именно праздник имеет в виду начальник главного российского канала г-н Эрнст, я так и не понял.

Желающие могут спросить у него лично.

Впрочем, я не думаю, что на этот вопрос он даст какой-нибудь вразумительный ответ...
Дело же не в нем.

Дело в том, что и мы с вами, как и наши ни за что ни про что убитые на улицах столицы предки, суть пыль под ногами у власть предержащих. Нас можно стрелять, травить, унижать забвением - и тут же канонизировать в святые "невинно убиенного" Николая Кровавого, о благости которого телевидение неоднократно нам рассказывало.

 

 

А ведь жертв в этот день было столько, что в Петербурге не хватило мест на действующих городских кладбищах и пришлось открыть новое, которое впоследствии было именно так и названо: "Кладбище жертв Девятого января".

Но ведь дело не ограничилось одним Кровавым воскресением!

Вслед за петербургской бойней по всей стране почти полгода катилась волна черносотенских погромов. Подсчитать количество убитых в них не представляется возможным.

А закончилось все Первой русской революцией, подавленной так жестоко и беспощадно, что день Кровавого воскресенья действительно мог показаться почти невинной забавой властей.

Сто три года, однако, срок довольно большой.

Жаль, конечно, что он оказался настолько большим, что про историю все забыли, а не попытались хотя бы фрагментарно осмыслить произошедшее сто лет назад.

Как это ни странно, но бескомпромиссная революционная борьба разнообразнейших политических партий против царизма вызывала у властей не только репрессивное противодействие. Власти старались использовать и более гибкие меры для борьбы с массовым революционным движением, заниматься, как теперь принято говорить, социальными вопросами населения.

Наиболее удачной и наиболее известной попыткой таких мер является так называемая "зубатовщина".
Замысел Зубатова отличался завидной простотой: он предложил вытеснить революционеров из рабочей среды и подменить борьбу политическую борьбой экономической.
Для этих целей в 1901-1903 годах зубатовские организации и группы были основаны практически во всех промышленных городах России - в Петербурге, Киеве, Харькове, Екатеринославе, Николаеве, Перми и других.

На заседаниях обществ обсуждались вопросы о необходимости добиваться повышения зарплаты, уменьшения рабочего дня и тому подобные; кроме того, в обществах велась большая образовательная работа.

Короче говоря, был создан прототип профсоюзов, о которых лет двадцать спустя Ленин сказал: "Профсоюзы - школа коммунизма."

И кто знает, как бы повернулось дело, если бы Зубатов был политиком или предпринимателем.
Но он был полицейским. Более того, он был начальником Охранного отделения.
Этот факт изначально обрек на провал всю идею, ибо полицию, как и ассенизаторов, никто, никогда и нигде не любил и не любит.

Революционеры и другие радетели за народ тут же объявили рабочие организации такого рода антиреволюционными (что правильно), вредными (хотя сами тоже занимались народным образованием, только с других позиций) и провокационными (по определению).
Надо сказать, что для последнего определения никаких фактических оснований не было, но подвела репутация ведомства, которое широко использовало провокации как метод антиреволюционной борьбы.

Поэтому считалось, что никаких специальных доказательств провокационности этих обществ и не требуется.

Точно так же, без достаточных на то оснований, на веки вечные заклеймили провокатором и Гапона.

Георгий Аполлонович Гапон был личностью довольно противоречивой.
По утверждению исследователя Ф. Лурье, и в полтавской семинарии, и в петербургской Академии Гапона не любили, студенты - за эгоизм, практичность и заносчивость, преподаватели - за наглость.

В то же время к началу 1905 года он пользовался безоговорочным авторитетом в среде созданной им организации петербургских рабочих.

 Между прочим, идея мирного улучшения жизни рабочих пришла к нему независимо от Зубатова и раньше него.

И это был не просто мимолетный каприз: уже в апреле 1898 года он изложил свои мысли в записке на имя обер-полицмейстера Москвы Д. Ф. Трепова. Видимо, аргументация была достаточно убедительной, Трепов тут же доложил ее содержание генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу.

Поэтому можно предположить, что Зубатов не был автором идеи рабочих сообществ, которую ему приписывают, а просто ему было поручено начальством эту работу провести. Он и стал ею заниматься, используя все ввереные ему средства, и даже привлек к исполнению в том числе и самого автора идеи - Гапона.

По предложению Зубатова Гапон в 1903 году сформировал вокруг себя группу рабочих, с которыми выработал устав новой организации - "Собрания русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга", занимавшейся просветительством и взаимопомощью.
К ноябрю 1904 года существовало 11 отделов "Собрания", насчитывавшего 9 тысяч человек.
Был ли Гапон прирожденным организатором или просто вопрос о необходимости такой организации давно назрел в рабочей среде - неизвестно, но численность организации впечатляет.

Ведь население Петербурга в начале двадцатого века составляло около 900 тысяч человек.
Примерно четверть из них - дети до 15 лет, примерно половина от оставшихся - неработающие домохозяйки.

Из четырехсот тысяч оставшихся вычтем правительство, чиновников, извозчиков, торговцев, знать, прислугу, офицерский корпус, священнослужителей, бродяг, полицейских, купцов, художников и прочий непролетарский элемент.

Сколько рабочих останется в нашем списке? Вряд ли более 100 тысяч человек, а скорее - 50-70 тысяч.

И из них - девять тысяч (каждый пятый или седьмой) входили в гапоновское "собрание".

Мелкому провокатору и проходимцу никогда не возглавить такую организацию, у мелкого жулика и проходимца на это не хватит не только способностей, но даже и воображения.

С другой стороны Гапон был настолько наивен, что иной раз производил впечатление блаженного.
Чего только стоит разговор, произошедший несколько позже, в Финляндии между Гапоном и литератором В. А. Поссе:

 "- На что же вы рассчитывали, - спросил я, - когда 9 января вели рабочих на Дворцовую площадь к царю.

- На что? А вот на что! Если бы царь принял делегацию, я упал бы перед ним на колени и убедил бы его при мне же написать указ об амнистии всех политических. Мы бы вышли с царем на балкон, я прочел бы народу указ. Общее ликование. С этого момента я - первый советник царя и фактический правитель России. Начал бы строить Царство Божие на земле...

- Ну, а если бы царь не согласился?

- Согласился бы. Вы знаете, я умею передавать другим свои желания.

- Ну, а все же, если бы не согласился?

- Что же? Тогда было бы то же, что и при отказе принять делегацию. Всеобщее восстание, и я во главе его.

Немного помолчав, он лукаво улыбнулся и сказал:
- Чем династия Романовых лучше династии Гапона? Романовы - династия Гольштинская, Гапоны - хохлацкая. Пора в России быть мужицкому царю, а во мне течет кровь чисто мужицкая, притом хохлацкая".

А может быть, он не был юродивым? Просто время его не пришло?
Ведь через каких-то 12 лет "фактическим правителем России" стал другой мужик - Распутин...

Что удивляет, так это несоответствие правительственной реакции на сугубо мирное (что всегда настойчиво подчеркивалось) рабочее шествие (Хотя после известных событий во Владивостоке, вряд ли это может сильно удивить современного россиянина).
    Ну, допустим, провокатор (согласно школьному курсу истории) Гапон сознательно вел рабочих на штыки, но ведь вел он их не в атаку, не на штурм, а подавать верноподданническую петицию...

Отчего бы царю не принять ее, пообещать не оставить вниманием чад своих, да и не забыть о своем обещании на другой день?

Зачем же палить в народ, зачем топтать его конями и рубать шашками?

Ведь расстрел мирной демонстрации значительно большая провокация нежели организация самого шествия.

Отгадка кроется, вероятно, в заключительной части петиции.

Вот заключительная часть петиции Гапона, которую он написал под давлением (это тоже всегда подчеркивается историками) рабочих.

«Взгляни без гнева внимательно на наши просьбы, они направлены не ко злу, а к добру, как для нас, так и для тебя, государь. Не дерзость в нас говорит, а сознание необходимости выхода из невыносимого для всех положения.

Россия слишком велика, нужды ее слишком многообразны и многочисленны, чтобы одни чиновники могли управлять ею.

Необходимо (народное) представительство, необходимо, чтобы сам народ помогал и управлял собой. Ведь ему только известны истинные его нужды.

Не отталкивай же его помощи, прими ее, повели немедленно, сейчас призвать представителей земли русской от всех классов, от всех сословий, представителей и от рабочих.
Пусть тут будет и капиталист, и рабочий, и чиновник, и священник, и доктор, и учитель, - пусть все, кто бы они ни были, изберут своих представителей.

Пусть каждый будет равен и свободен в праве избрания, и для этого повели, чтобы выборы в Учредительное собрание происходили при условии всеобщей, тайной и равной подачи голосов.

Это самая главная наша просьба, в ней и на ней зиждется все; это главный и единственный пластырь для наших ран, без которого эти раны сильно будут сочиться и быстро двигать нас к смерти.

Но одна мера все же не может залечить всех наших ран. Необходимы еще и другие, и мы прямо и открыто, как отцу, говорим тебе, государь, о них от лица всего трудящегося класса России.

    I. Меры против невежества и бесправия русского народа.

1) Немедленное освобождение и возвращение всех пострадавших за политические и религиозные убеждения, за стачки и крестьянские беспорядки.

2) Немедленное объявление свободы и неприкосновенности личности, свободы слова, печати, свободы собрания, свободы совести в деле религии.

3) Общее и обязательное народное образование на государственный счет.

4) Ответственность министров перед народом и гарантии законности правления.

5) Равенство перед законом всех без исключения.

6) Отделение церкви от государства.

    II. Меры против нищеты народной.

1) Отмена косвенных налогов и замена их прямым прогрессивным подоходным налогом.

2) Отмена выкупных платежей, дешевый кредит и передача земли народу.

3) Исполнение заказов военного и морского ведомств должно быть в России, а не за границей.

4) Прекращение войны по воле народа.

    III. Меры против гнета капитала над трудом.

1) Отмена института фабричных инспекторов.

2) Учреждение при заводах и фабриках постоянных комиссий выборных рабочих, которые совместно с администрацией разбирали бы все претензии отдельных рабочих. Увольнение рабочего не может состояться иначе, как с постановления этой комиссии.

3) Свобода потребительско-производственных и профессиональных союзов - немедленно.

4) 8-часовой рабочий день и нормировка сверхурочных работ.

5) Свобода борьбы труда с капиталом - немедленно.

6) Нормальная рабочая плата - немедленно.

7) Непременное участие представителей рабочих классов в выработке законопроекта о государственном страховании рабочих - немедленно.

Вот, государь, наши главные нужды, с которыми мы пришли к тебе.
Лишь при удовлетворении их возможно освобождение нашей родины от рабства и нищеты, возможно ее процветание, возможно рабочим организоваться для защиты своих интересов от эксплуатации капиталистов и грабящего и душащего народ чиновничьего правительства.

Повели и поклянись исполнить их, и ты сделаешь Россию и счастливой, и славной, а имя твое запечатлеешь в сердцах наших и наших потомков на вечные времена.
А не поверишь, не отзовешься на нашу мольбу - мы умрем здесь, на этой площади, перед твоим дворцом. Нам некуда дальше идти и незачем.
 У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу...

Пусть наша жизнь будет жертвой для исстрадавшейся России. Нам не жаль этой жертвы, мы охотно приносим ее!» (Конец цитаты).

(Текст петиции не публиковался с 1926 года.)

 

Вам не кажется, что это не верноподданническая просьба, а ультиматум?

Кажется?
И царю тоже показалось.

И правительству.

И уже восьмого января войскам гарнизона были розданы боевые патроны...

Гапон не был провокатором охранки.

Он в очередной раз попытался реализовать царство божие на земле, притом новизна его попытки заключалась в том, что он привлек к этому государственные структуры.
К сожалению, такой государственной структурой оказалась полиция.

Что делать? В то время еще даже не придумали Министерства социальной защиты населения.
Да и кто сказал, что нынешнее министерство по "социалке" решает именно эту задачу? Или решает хоть какую-нибудь?

Кроме того, как водится, высшие государственные чины идею перехватили и присвоили, а над реализацией ее заставили работать самого автора, выплачивая ему унизительные отступные "за осведомительство".

Тем более Гапон не был провокатором кровавого воскресенья.

Ему не нужны были многочисленные жертвы, он был не революционер, не герой и не вождь, он был эволюционер и пастырь.

Возможно, плохой эволюционер и отвратительный пастырь.

Он был неискушен в интригах, неграмотен в политической борьбе и вообще был мелочно тщеславен, невежественен и неинтеллигентен.

Он, не предвидя последствий, столкнул с пригорка огромный валун классовой ненависти - и испугался.

По-моему, он так и не понял, что же именно произошло.