• Авторизация


Кризис Америки 28-10-2008 13:34 к комментариям - к полной версии - понравилось!


Когда-то Америка и Свобода были слитны как стороны одной медали. Это была «наша Америка», моя Америка, та икона, на которую многие молились. Собственно, Америка была нашей религией, потому что нет на земле ничего, ценнее свободы. Особенно, когда ты в тюрьме.
Образ несущего высоко факел божественности феномена стал тускнеть как только Америка из недосягаемого рая превратилась в банальную эмиграцию и туризм. Выяснилось, что тут живут не ангелы, и не довлеет надо всем святость. Еще не приехав в США, я в Европе получил такую «вакцинацию», что далекий континент предстал тотальной перевернутостью, очень не скоро принявшей обличье возможности хоть как-то жить.

Бытовое неприятие американского образа жизни то ли цыганского, то ли марсианского все-таки перебивалось догматической миссией страны нести Факел Свободы и простым кайфом, что уж сюда советские танки точно не доберутся. Я встречался с Рональдом Рейганом, сенаторами и конгрессменами, добивался освобождения политзаключенных, лоббировал принятие сенатской резолюции по Грузии, и мессианство Америки продолжало существовать в сей возможности безнаказанно выступать и своего добиваться. Потом я долго работал на радио «Свобода», по сути, означенном Факеле, выполняя роль искр и дров...

В одночасье эта возможность хоть как-то влиять на мир пропала. Неважно, что у меня связи в Вашингтоне, самого Вашингтона не стало. Марсиане выгрызли нутро.

 

Порча началась при Буше-отце, а достигла пика при Буше-сыне. Однако, клинтоновское восьмилетие идеологического пофигизма и расслабухи создали фундамент того кризиса, в который сегодня Америка упала, как в ловчую яму.
С крушением Советского Союза обозначилась та «гнилая» суть Запада, которую Ленин характеризовал как «полезный идиотизм», а я бы назвал прагматизмом.

Дело в том, что в условиях тленности и бренности земной жизни прокламируемый прагматизм априори является дьявольской ложью: «Съешь плод, не умрешь!». Съел умер.
Прагматизм просто ошибка жизни, род аутизма. На поверку больные им люди подводят и других и себя, а главное «прагму», т.е. «дело». (На самом деле, словом pragma в древней Греции называли «любовь по расчету»).
Опасны не только объективные показатели нынешнего кризиса рухнули флагманы финансовой системы США, - но и тотальное отсутствие понимания, что на самом деле происходит и чего ждать.

Это - стихия хаоса, напоминающая падение гигантского астероида, с той лишь разницей, что астероид все-таки бы заметили. Не было не только какого-то предвидения финансового краха (исключение Джордж Сорос, выходец из Венгрии!), но не было и нет никакого противодействия ему в стране фантастических технологий. Единственное, что рефлекторно сделала Америка отбросила сам базис свободнорыночной экономики, саму смитовскую идею «конкуренции» и всеми четырьмя конечностями уцепилась за карикатурный социализм. Обанкротившиеся банки национализировали, их банкротство залатали бюджетными средствами. В единую секунду мы перестали жить при капитализме с его либеральными и либертарианскими измерениями и очутились в старом привычном Госплане планетарного масштаба. Когда (и если) сойдет этот «дым», мы увидим такой ренессанс марксизма и «социального творчества масс», что мало не покажется. А как минимум победит Барак Обама с его левацкой демагогией.

* * *

Нынешний финансовый кризис просто феноменально картинно подтвердил старую простую истину: афинские мудрецы («финансисты») будут посрамлены младенцами (в данном случае их любимой игрушкой финансами!). Хваленые уолл-стритовские «менеджеры» оказались не просто голым королем, но и глупым фарцовщиком, схваченным за руку участковым милиционером. И слова Папы Римского о тщете всех этих потуг нажить иллюзорное богатство и быть миражно успешным напомнили евангельское: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут».
«Небесным сокровищем» в данном случае является свобода, которую Америка предала и продала.
* * *
Началось с одноименной радиостанции.

Все 90-е годы я старался убедить руководство этого тогда немаловажного органа не пускать развитие общественно-политических событий в бывшем СССР на самотек, который с самого начала был зримой ревизией демократии, ее опошлением и расстлением.

Не «Макдоналдсы» и другие жральни надо было открывать в голодной Москве и не дебильными образами голливудской подворотни охмурять москвичей, а коли причастны хотя бы к тому слову «демократия», пояснить, что оно означает. В 90-е годы надо было не на саксофоне играть и не свинговать с Моникой в Оральном кабинете, прикрывая потом эти деяния бомбежкой Белграда, а надо было выполнять миссию радио «Свобода»: нести, нести и еще раз нести понимание демократии, либеральных ценностей в дикий мир. "Мы в ответе за тех, кого приручили" этот слоган надо было вывесить на входе в Государственный департамент США, а не хихикать над пьяным Ельциным, помогая ему превращать злостных расхитителей социмущества в анекдотических «олигархов». Забыли и смежную истину Антуана Сент-Экзюпери: «Мы все пассажиры одного корабля». И если в каюте под названием «Россия» гужуют бандиты, путаны и великие путаники от либерастии, то это и есть та «ржа», что завтра перекинется на твой хрупкий уют.
Вот сегодня и видим как останавливается ржавая финансовая система Америки...
И я просил, требовал качественного усиления вещания, сопричастности тому, что творилось фактически по нашей «вине» (нашим «благим пожеланиям»!) на территории бывшего СССР, а в ответ американское руководство усилило Московское бюро, т.е. «слепого поводыря слепых».

При президенте Билле Клинтоне освободившаяся от тоталитаризма почва не только не была убрана, возделана, вспахана, засеяна эту почву превратили в стихийную (или сознательную, неважно) свалку и вызвали такую ее эрозию, что хоть на другую планету переселяйся. В бывшем СССР идеология демократии, прав человека, либеральных ценностей, власти закона, гражданского общества была опошлена, дискредитирована и фактически выброшена на свалку, что является исторической виной Америки.

Но видимо для того, чтобы и правым американцам не было обидно, провидение так сотворило, что зерна плевел взошли и рацвели буйной «мерзостью запустения» уже при республиканцах-консерваторах при Джордже Буше-младшем.
Именно в середине его правления миссия радиостанции «Свобода» подверглась публичному распятию и институция обратилась в попсовый сорняк. Попытались было бежать за локальными радио-трещетками не вышло. Теперь решили вообще прикрыть вещание.
* * *
Болезнь «Свободы» не могла не перешагнуть рамки русскоязычного вещания. Лоботомии, кастрации и ампутации языка подверглась вся внешнеполитическая деятельность Соединенных Штатов. Яркий пример Ирак.
До сих пор никто не может сформулировать простую вещь: что сей сон значит?

С самого начала миру приходилось домысливать за Вашингтон: кто-то говорил об оружии массового уничтожения, кто-то хитро подразумевал нефть, кто-то усиление американского влияния в регионе... Увы, ни первого, ни второго, ни третьего в природе не оказалось. Цена на нефть удесятерилась. Дефицит американского бюджета утроился. Рухнул курс доллара, а с ним и имидж экономического процветания Америки. А президент Буш и весь его аппарат внешнеполитического воздействия кормили мир немотой, глухотой, заиканием и зловредными байками о построении в месопотамских песках «демократии»... о борьбе с «террористс-с-сссс» и «экстремистс-сссс». При этом системный кризис уже не подкрадывался ночным ассасином он уже ногами стучался в ворота «свободного мира».

Уже рухнул «имидж США в мире», уже их «российский проект», с заглядыванием в душу КГБ, обратился в анекдотическое возвращение «русского медведя», уже их «грузинский проект» явил миру торжество абхазского и осетинского сепаратизма... а Белый Дом продолжал молчать, мычать, отвергать вторую сигнальную систему как класс.
В итоге на горизонте безголосья появился соловей - говорун со знаковым именем Барак Хуссейн. Этот американский Горби покажет еще свою кенийскую удаль...

* * *

Америка предала и продала свободу, вероятно даже не понимая того. Америка демократов-либералов и Америка республиканцев-консерваторов повинна в иудином грехе. Это великое общество не осилило роли пресловутого «полюса», т.е. самодостаточного явления, демонстрируя, что всегда являлось только реакцией на коммунизм. Кризис 11 сентября привел к мгновенному и бессловестному откату от гражданских свобод к полицейскому государстсву. Кризис финансовый отбросил как фиговый лист концепцию свободного рынка. В таком голом и глупом виде Америка возвращается в мир, который потеряла.

* * *

Но свободе нет альтернативы.
Если факел выпал из рук Америки, это вовсе не означает возвышения каких-то мертворожденных авторитарных бредней, типа «чучхе» и сурковской «суверенной демократии». Это означает лишь тьму и пожар. В принципе, беда Америки вовсе не отменяет востребованности таких категорий как демократия, свобода, свободный рынок, что является универсальным условием процветания любого человека и общества: «Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор, 11:19). Искусные откроются, а нерадивые Lehman бразерсы, соответственно, «закроются». Выиграет в итоге общество, Америка, мы.

Соединенные Штаты могут кризис пережить и выйти из него окрепшими, как не раз бывало в истории этой страны. Я не думаю, что все это уменьшит лидерство Америки в мире. Но я думаю, что принцип свободы сегодня потерял американский паспорт и вашингтонскую прописку. Он стал тем, кем и был всегда космополитом, гражданином вселенной. А свобода перестала быть идеологией и вернулась в лоно веры, религии.

Владимир Никифоров

вверх^ к полной версии понравилось! в evernote
Комментарии (2):
uralvik 28-10-2008-14:21 удалить
Замечательно! Умно всё сказано. Действительно, всё произошло как у нас в России. Уже на ранней стадии развала наше славное руководство страной должно было предусмотреть. Многое было предсказано в художественной литературе, экранизировано, но догматы с высшим образованием были не способны к анализу и радению за Страну, я опускаю название Родина это не в их было понимании. Привожу цитату из книги А. Иванова "ВЕЧНЫЙ ЗОВ" (Том II, со стр. 413) Данный отрывок содержит полный текст директивы директора ЦРУ Аллена Даллеса! Придет день война закончится, продолжал он. Видимо, русские войска все же перейдут свою границу, вступят в Германию, займут Берлин. И страшно подумать что будет с Европой? Но вот говорят нет худа без добра. Это так. Но и добра без худа нету. Самые могущественные страны мира Америка и Англия разве позволят коммунистической идеологии беспрепятственно расползтись по всей. Европе? А? Разве позволят потерять Европу? А? Полипов дважды как то дернулся, будто каждый раз хотел встать, вскочить. Но не встал, а только что то, промолвил невнятно. Что?! яростно прокричал Лахновский. Я говорю, сделают, конечно, все, чтоб не позволить. Дурак! взревел старик, метнулся опять к портьере и, дойдя до нее, стремительно обернулся. Дурак ты, но правильно, все сделают. Хотя что то какие то страны мы, возможно, потеряем. Ну, например, Польшу. Чтобы дойти до Германии, надо перейти через всю Польшу прежде всего, через Румынию. Да с! А это значит, что на пути советских войск будут Венгрия, Чехословакия. И не знаю, какие еще страны. И, войдя в них, русские установят там свои порядки, конечно. Это ты, Петр Петрович, правильно сказал. И хотя Полипов ничего такого не говорил, возражать не стал, сидел тихо и пришибленно, стараясь не смотреть теперь на сердитого старика. Это ты правильно, повторил Лахновский и продолжал устало и раздраженно: Америка и Англия не всегда будут на стороне России. Почему же сейчас на ее стороне? Видимо, боятся, что, если падет Россия, Англию Гитлер проглотит, как хохол галушку. Ну, а тогда с Америкой разговор будет крутой. И не устоять ей. Американцы, какие вояки? Пьянствовать да с бабами развратничать это умеют. А воевать? Не ет. И океан их не загородит. Вот почему они покуда с Россией. Но падет Германия и они очнутся. Очнутся, Петр Петрович! Другого обстоятельства быть не может. И не будет! Потом Лахновский долго стоял неподвижно, будто прислушивался к чему-то тревожно. Полипов, обеспокоенный, тоже напряг слух, но в мертвой тишине, царящей в комнате, не уловил даже малейшего звука. Да, после войны мы будем действовать не спеша, с дальним и верным прицелом, вернулся к прежней мысли Лахновский. Все очень просто в мире, говорю, все очень просто. Нынешнее поколение не сломить Что ж, мы возьмемся за следующие. Понимаешь, Петр Петрович? Полипов хотел сказать [нетk, но лишь беззвучно мотнул головой. Ах, Петр Петрович, дорогой ты мой человек! неожиданно тепло, как то по отечески, промолвил Лахновский. Все в мире, я же говорил, имеет обыкновение стареть. Дома, деревья, люди. Видишь, как мы постарели с тобой. Это закон, абсолютный закон природы. Сама земля стареет. Но она вечна. А люди умирают, на смену им приходят другие. В течение нескольких десятков лет одно поколение сменяется другим. Это-то хоть в состоянии понять? Ну и что же, что сменяются? Лахновский недовольно поморщился от такой непонятливости и терпеливо продолжал ему растолковывать, как маленькому: Я ж тебе, и объясняю. В этом веке нам уже не победить. Нынешнее поколение людей в России слишком фанатичное. До оголтелости. Войны обычно ослабляли любой народ, потому что, помимо физического истребления значительной части народа, вырывали его духовные корни, растаптывали и уничтожали самые главные основы его нравственности. Сжигая книги, уничтожая памятники истории, устраивая конюшни в музеях и храмах. Такую же цель преследует и Гитлер. Но слишком он многочислен, что ли, этот проклятый ваш советский народ. Или он какой-то особый и непонятный. И в результате войны он не слабеет, а становится сильнее, его фанатизм и вера в победу не уменьшаются, а все увеличиваются. Гитлер не может этого понять, а если бы понял, как то попытался бы выйти из войны. Значит, он обречен, и его империя, его тысячелетний рейх, накануне краха. Значит, надо действовать нам другим путем. Помнишь, конечно, Ленин ваш сказал, когда то: мы пойдем другим путем. Читал я где то или в кино слышал. Что ж, хорошая фраза. Вот и мы дальше пойдем другим путем. Будем вырывать эти духовные корни большевизма, опошлять и уничтожать главные основы народной нравствен-ности. Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением, выветривать этот ленинский фанатизм. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее! Сморщенные веки Лахновского быстро и часто задергались, глаза сделались круглыми, в них заплескался, заполыхал яростный огонь, он начал говорить все громче и громче, а под конец буквально закричал: Да, развращать! Растлевать! Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов! Лахновский был теперь страшен. Выкрикивая все это, он метался по всей комнате, глубоко втыкал свою трость в ковер, белая маленькая голова его тряслась, глаза горели безумным огнем, и, казалось Полипову, на тонких, иссохших губах его проступает пена, пузырится и лопается. Ну, допустим невольно произнес Полипов, испуганный, ошеломленный. Только сделать это как? На место! в самое ухо саданул ему клокочущий от ярости голос Лахновского. Полипов качнулся и тут только обнаружил, что он снова поднялся со стула. Нащупал рукой его спинку, оперся на нее. Лахновский, стоявший рядом, давил на него глазами. Помедлив немного, Полипов сел. Ухо, в которое Лахновский выкрикнул ему эти два слова, горело, будто и в самом деле в него чем-то ударили. Как сделать? проворчал Лахновский уже без прежнего гнева. Ярость его, мгновенно возникающая, так же мгновенно и утихала, словно уходила куда-то, как вода сквозь сито. Так случилось и на этот раз, и перед Полиповым стоял опять безобидный, будто и беспомощный, одряхлевший старик, устало опирающийся на свою трость. Да, не легко это сделать, Петр Петрович А главное не так скоро невозможно быстро достичь этого. Десятки и десятки лет пройдут. Вот что жалко. Полипов приподнял голову. Лахновский поймал его взгляд и, словно зацепив чем то, долго не отпускал. Так они, глядя друг на друга, какое то время безмолвствовали. Один стоял, другой сидел, но оба словно превратились в окаменевшие изваяния. Что? промолвил, наконец, Лахновский. Думаешь: откуда у этого чертова Лахновского такой фанатизм? И зачем ему? Подохнет ведь скоро, а вот, мол Н нет Не ври, думаешь! обрезал его Лахновский. И это хорошо. Сам видишь у них есть фанатики, и у нас есть. Еще, какие есть! Намного яростнее и непримиримее, чем я. Знай это. Запомни. Конечно, моя жизнь кончается. Ну что ж, другие будут продолжать наше дело. И рано или поздно они построят в России, во всех ваших советских республиках, совершенно новый мир угодный всевышнему. Это случится тогда, когда все люди или, по крайней мере, большинство из них станут похожими на тебя. Ведь ты, Петр Петрович, не станешь же, не будешь с оружием в руках отстаивать старый коммунистический мир? Сейчас борюсь, как видишь. Полипов дернул плечом, на котором топорщился майорский погон. Ну, сейчас, усмехнулся Лахновский. Да и какой ты борец даже сейчас?.. А потом, когда соответствующим образом будет подготовлен весь народ Теория хороша, усмехнулся и Полипов, начав опять смелеть. Легко сказать весь народ. А как, еще раз спрашиваю, это сделать вам? У партии коммунистов гигантский идеологический, пропагандистский аппарат. Он что, бездействовать будет? Сотни и тысячи газет и журналов. Радио. Кино. Литература. Все это вы берете в расчет? Берем, кивнул Лахновский. Советский Союз экономически был перед войной слабее Германии. Меньше, значит, было танков, самолетов, пушек. И всего прочего. Да и сейчас, может быть. Впрочем, сейчас не знаю. Но пресса идеологический аппарат сделал главное воспитал, разжег до предела то, что вы называете фанатизмом а другими словами патриотизм к своей земле, гордость за свой народ, за его прошлое и настоящее, воспитал небывалое чувство интернационализма, любви и уважения народов друг к другу, привил небывалую веру в партию коммунистов. И, в конечном счете веру в победу, говорил Полипов, сам удивляясь, что говорит это. Но, начав, остановиться уже не мог, чувствовал, что теперь ему необходимо до конца высказать свою мысль. И вы видите народ захлебывается в своей этой гордости, в своей преданности и патриотизме, в вере и любви. Этим и объясняются все победы на фронте все дела в тылу. Солдаты, словно осатанелые, идут в бой, не задумываясь о гибели! На заводах, на фабриках люди по двадцать часов в сутки стоят у станков! И женщины стоят, и дети! В селе люди живут на картошке, на крапиве все, до последнего килограмма мяса, до последнего литра молока, до последнего зерна, отдают фронту. Все, даже самые дряхлые, беспомощные старики и старухи, выползли сейчас в поле, дергают сорняки на посевах. Вот как их воспитали! И это все это вы хотите поломать, уничтожить, выветрить? Это, кивнул Лахновский, выслушав его не перебивая. Ну, знаете Именно это, Петр Петрович, спокойно повторил Лахновский. Ты не веришь, что это возможно, и не надо. Считай меня безумным философом или еще кем Я не увижу плодов этой нашей работы, но ты еще, возможно, станешь свидетелем. Лахновский, зажав трость под мышкой, опять вынул табакерку, раскрыл ее, забил одну ноздрю, потом другую табаком. Газеты, журналы, радио, кино все это у большевиков, конечно, есть. А у нас еще больше. Вся пресса остального мира, все идеологические средства фактически в нашем распоряжении. Весь этот остальной мир вы и можете оболванить, почти крикнул Полипов. А народов России это не коснется. Как сказать, как сказать покачал головой Лахновский, спрятал табакерку, начал опять острием трости ковырять в ковре. А поковыряв, произнес со вздохом: Сейчас трудно все это представить тебе. Потому что голова у тебя не тем заполнена, чем, скажем, у меня. О будущем ты не задумывался. Окончится война все как то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, чем располагаем все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и за-ставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как, спрашиваешь? Как?! Лахновский по мере того, как говорил, начал опять, в который уж раз, возбуждаться, бегать по комнате. Мы найдем своих единомышленников своих союзников и помощников в самой России! срываясь, выкрикнул Лахновский. Полипов не испытывал теперь беспокойства, да и вообще все это философствование Лахновского как то не принимал всерьез, не верил в его слова. И, не желая этого, все же сказал: Да сколько вы их там найдете? Достаточно! И все равно это будет капля в море, из какого-то упрямства возразил Полипов. И даже не то слово найдем, мы их воспитаем! мы их наделаем столько, сколько надо! И вот тогда, вот потом со всех сторон снаружи и изнутри мы и приступим к разложению сейчас, конечно, монолитного, как любят повторять ваши правители, общества. Мы, как черви, разъедим этот монолит, продырявим его. Молчи! взревел Лахновский, услышав не голос, а скрип стула под Полиповым. И слушай! Общими силами мы низведем все ваши исторические авторитеты ваших философов, ученых, писателей, художников всех духовных и нравственных идолов, которыми когда то гордился народ, которым поклонялся, до примитива, как учил, как это умел делать Троцкий. Льва Толстого он, например, задолго до революции называл в своих статьях замшелой каменной глыбой. Знаешь? Не читал. Да мне это и безразлично. Вот-вот! оживился еще больше Лахновский. И когда таких, кому это безразлично, будет много, дело сделается быстро. Всю историю России, историю народа мы будем трактовать как бездуховную, как царство сплошного мракобесия и реакции. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишенным такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и, в конце концов, превратится в стадо скотов. Что и требуется! Что и требуется! Горло у Лахновского перехватило, он, задыхаясь, начал чернеть и беспомощно, в каком то последнем отчаянии, стал царапать правой рукой морщинистую шею, не выпуская, однако, трости из левой. Потом принялся кашлять часто, беспрерывно, сильно дергая при этом головой, вытягивая шею, словно гусь при ходьбе. Откашлявшись, как и первый раз, вытер платком глаза. Вот так, уважаемый, произнес он голосом уже не гневным, но каким-то высокопарным. Я, Петр Петрович, приоткрыл тебе лишь уголочек занавеса, и ты увидел лишь крохотный кусочек сцены, на которой эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия о гибели самого непокорного на земле народа, об окончательном, необратимом угасании его самосознания Конечно, для этого придется много поработать. Полипов Петр Петрович не знал, что когда то, давным-давно, укрываясь в Новониколаевске от возможного разоблачения за всю свою деятельность, Лахновский такие же бредовые идеи развивал перед его будущей женой. Он не знал и знать не мог, что за все долгие годы, прошедшие после этого, в оцепеневшем от злобы и ненависти мозгу Лахновского ничего нового не родилось. Оглушенный и раздавленный всем услышанным, он изумленно глядел на Лахновского, стоящего неподалеку от него в какой-то странной позе одной рукой тот опирался на трость, другой на спинку кресла, ноги его будто не держали, и он, полусогнувшись, висел между тростью и креслом, тяжко задумавшись о чем-то в таком положении. Мозг Полипова не мог во всем объеме воспринять смысл всего сказанного, он не мог определить, серьезно все это или нет, нормальный перед ним этот человек, этот Лахновский, или ненормальный. Петр Петрович лишь был поражен на-рисованной ему апокалипсической картиной. Да, а Ловко, растерянно произнес он после длительного молчания. Что? резко воскликнул, будто очнувшись от забытья, Лахновский. Планы ваши, конечно решительные. Только никогда вам их не осуществить, мотнул головой Полипов. Лахновский еще раз встряхнулся, выпрямился. Проговорил торопливо: Тебе этого не понять. Не понять. Да бог с тобой. Не всем дано. Лахновский ковыльнул к дверям, толкнул ее, крикнул: Где там ты? Эй, Он обернулся. Следом за ним вошел Валентик. Вот он тебя отведет за линию фронта. Как привел, так и отведет. Оставит там, где нибудь. А я устал. Ступай. Полипов поднялся, постоял, глядя на Лахновского, не зная, надо или не надо ему, что-либо говорить. И Лахновский, уперев в него свои зрачки, плавающие, как поплавки, в водянистых глазах, тоже молчал. Потом губы его раскрылись, обозначив темную щелку рта. Живи как можно дольше, Петр Петрович, усмехнулся Лахновский. А служи как можно выше. Чем выше, тем лучше для нас Это было последнее, что Полипов услышал от Лахновского.
МАРНИЧ 28-10-2008-15:51 удалить
И что себе думают политологи и прочие аналитики!? ------------------------------------------------------------------------ Кто бы мне объяснил значение понятия «виртуальных сумм денежных единиц в реальном обороте». А то я на этом понятии сегодня сделал акцент, а представления о высказанном сгоряча у меня самые примитивные. Попробовал я пригласить к разговору полтора десятка блоггеров-финалистов, отобранных компетентным жюри из многих тысяч, но пока хвалиться нечем. Текст предложения к ним, в котором я впервые употребил «реальный оборот виртуальных сумм», смотрите здесь http://vtumach.livejournal.com/6602.html Итак, начнём движение (по перемещению центра тяжести проблемы) от моих примитивнейших представлений к Вашим, как от помойки в гостинную. Можно по ходу и уточнить - как от межконфессиональной помойки в гостинную к ближайшему богослову. Вот как я вижу первый этаж условной пирамиды, скреплённый обязательствами добывающих и производящих компаний перед множеством первичных инвесторов – законных держателей ценных бумаг, удостоверяющих право на ежемесячные дивиденды. На этом (самом непосредственном) уровне функционирования взаимных обязательств годами никакого шевеления не наблюдается, ни мозгами, ни локтями. Этот этаж (слой, уровень) вдыхает новые порции и выдыхает отработанное в ритме смены поколений на рабочих местах. Второй уровень пришит к предыдущему как нитками, вторичными обязательствами по доверительному управлению ценными бумагами. Шевеление здесь в суточном ритме, поскольку задаётся последний фондовыми биржами с привязкай через часовые пояса к вращению планеты вокруг своей оси. Размах амплитуды этого шевеления можно принять условно за 10 или даже 100 «D», обозначив этой буквой среднестатистическую величину дивиденда, взятую по среднеобеспеченному дураку … при хороших дорогах от места работы к месту отдыха. И наконец третий уровень или этаж, пришитый к двум предыдущим не столько взаимными обязательствами между носителем права собственности и игроком, манипулирующим этим (то слишком поношенным, то совсем недоношенным) правом в общепланетном масштабе (формате или пространстве), сколько обратными связями в чисто машинном смысле. Какие тут нахрен обязательства прилипшего к монитору юнца с интерактивно вживляемыми в него амбициями перед сотней-другой полутрезвых, полоумных старух, успешно переживших своих дедов? Этот слой уже не просто дышит или колеблется, от в постоянном аргазме вибрирует каждой отдельной обратной связью, на которой участники рынка типа Форес (включая «ночные деньги»), как наркоманы во время оргии отрабатывают новые приёмы по достижению амплитуды (чтобы жить с размахом) в тысячи «D». Ну а для возвратившейся из очередного египетского «секс-тура» акционерши перед телеэкраном такое (резонансное) отклонение сигнала обратной связи от заданной (по Конституции страны) нормы предстаёт сообщением в очередных новостях об очередном вопиющем случае на фоне общей статистической картины инфарктов и инсультов. Какой-нибудь мэтр от большого искусства издох так и не кончив на очередной малолетней бляди, которую он хоть и в десятый раз, но полюбил наконец по-настоящему. Поди докажи что не так! Что имеем в натуре? На первом этаже получается функция зависимости изгибания кривой доходов от трудового вклада. На втором первая производная от функции зависимости скорости изгибания, а на третьем вторая производная по зависимости прибавления в скорости роста кривизны доходов от всё той же инфляции, которая приложена к двум крайним этажам разными концами своей полярности. И если со второго этажа твердят первому, что отдавая наверх свои акционерные права легче догнать инфляцию, то почему-то не договаривают про третий этаж, где эту инфляцию делают, создают и производят, разворачивая в нужном (для надстраивания 4-го этажа под землёй) направлении и разгоняя до нужного количества оборотов в единицу времени от зарплаты до зарплаты. Или я сам чего-то не догоняю? Почему у нас в народе об этих межэтажных перекрытиях нигде ничего не говорят и ничего не пишут? Разве это так неинтересно или незлободневно в смысле актуальности? Ах, как красиво всё было тремя абзацами выше и как печально закончилось тут … А самовзлетающие самонаводящиеся (беспилотные) самолёты с ракетами на борту тут вообще не при чём! Так что же сломалось в этом механизме? Может на кожухе предохранительном зря экономили и полу пиджака в приводные ремни затянуло? Или ещё покруче, волосню с какого-нить места на теле неравномерно угнетаемого пролетариата? Кто вообще будет объяснять пролетариату, откуда берутся и куда уходят остальные исторические парллели между намеченным на 15.11.08. всемирным антикризисным саммитом (ВАС) и завершившей вторую мировую войну конференцией? Как называется война, которую предстоит завершить этим ВАС? Как будет называться создаваемое вместо ООН? Кто возглавляет победивших и кто побеждённых, если не принимать во внимание ту самую «блядь поневоле», победившую своей бездуховностью того самого любителя трахаться до бездыханности? А если принимать? Как выглядит современный холокост и кто кому чем компенсировать будет? Наконец кого и на чём повещаем, чтобы соблюсти традиции? Куча вопросов! Целый «веник» (чтобы не сказать пучок) недопроведённых исторических палаллелей! А может ну их нафиг, эти теоретические решения? Дадим самому процессу докатиться вдоль доминирующих тенденций, как тачка по рельсам в шахту (откат такой спецефический по недораЗУмению), до состояния предельной очевидности? Чтобы всем наконец стало понятно и ясно, кто есть кто и кого он за кого держит? Что два полудурка в сумме дают одного дурака, потому население и сокращается. Что два полоумных в сумме не дают ожидаемого, как и два полуострова … Как долго вы, господа политологи и прочие аналитики, засравшие экран непонятными словами как мухи лампочку над толчком, будете компостировать мне (читай пролетариату) мозги, так ничего и не объясняя … хотя бы по поводу того, кто и за что вам платит? Здесь по сценарию мне нужно вывод какой-никакой сформулировать, чтобы к нему через звёздочку реквизиты свои пристроить. А какой вывод? Может о том, что кончать нужно нам всем с никак не привязанной к проверочному механизму (или к проверочной схеме, алгоритму … сочетания процедур) терминологией, именуемой в народе «мозгоебательством*»? Ладно, пусть эта мысль подцензурная в таком виде дальше и перемещается - из цитаты в цитату, как идущие цугом слепцы под вефлиемской звездой. ------------------------------------- * Кто из Вас намерен продолжить обсуждение этого вывода в блоге автора, тот должен сначала помочь моему (или нашему общему) блогу стать финалистом самого престижного конкурса, чтобы каждый участник дискуссии мог обращаться через победивший блог к большой аудитории и получать от неё живой отклик, а не разбрасывать драгоценные семена в горячий сухой песок. http://www.thebobs.com/index.php?w=1222797567113421HVEBTHZD


Комментарии (2): вверх^

Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.

Дневник Кризис Америки | svarogich - Дневник svarogich | Лента друзей svarogich / Полная версия Добавить в друзья Страницы: раньше»