По самым скромным подсчётам, во время Второй мировой на стороне Германии воевали около 1,5 млн. советских граждан. Самым распространённым мотивом их перехода на сторону немцев была борьба со Сталиным и его режимом. Национальные части коллаборационистов – казаки, калмыки, татары, северокавказцы, грузины – боролись также и за независимость своих «государств».
Спустя более чем полвека после окончания Второй мировой войны становится всё более точным количество советских коллаборационистов, воевавших на стороне Германии. Так, в книге Д.Жукова и И.Ковтуна «Русская полиция», основанной на огромном массиве архивов, даётся точная цифра полицаев из коллаборационистов на оккупированных территориях (без Прибалтики) – 330 тысяч человек на 1 января 1943 года.
Самую значительную часть советских коллаборационистов составляли «хиви» – солдаты вспомогательных войск вермахта, в основном набираемые среди пленных красноармейцев. По данным историка Романько, число «хиви» в вермахте составляло 665-675 тысяч человек.
Косвенно их число Романько вычислял так. 2 октября 1943 года были утверждены новые штаты подразделений на восточном фронте в действующей армии. В пехотной дивизии на 10708 человек было 2005 «хиви», что составляло около 15% от общего количества. В танковой и моторизованной дивизиях было – 970 и 776 «хиви», соответственно, что равнялось также 15% от общего состава. Доля «хиви» в добровольческой пехотной дивизии СС в передовых и тыловых частях составляла 1125 и 414 человек соответственно, при том, что солдат в дивизии СС было больше (те же 15%). Ещё 29 апреля 1943 г. «хиви» официально было разрешено носить немецкую униформу, но без немецких эмблем, без петлиц и погон. В основном они занимали должности ремонтников, конюхов, разнорабочих, и т.д.
Наконец, около 0,5 млн. коллаборационистов составляли соединения СС и прочие боевые части.
Среди коллаборационистов (без полиции) славяне составляли около 700 тысяч, прибалты – 300 тысяч, тюркские, кавказские и другие малые народы – 200 тысяч.
24 тысячи была численность т.н. «Казачьего стана». Немцами советским казакам была обещана независимость их республики «Казакия» (стоит отметить, что казаков немцы признавали «восточными готами»). Известно, и как должна была быть устроена послевоенная «Казакия», после победы над Сталиным.
Первый официальный казачий атаман был избран на Дону в станице Елизаветинской, а 9 сентября 1942 года в Новочеркасске казачий сход избрал Штаб Войска Донского и походного атамана в лице полковника Павлова.
Казачьи лидеры осенью 1942 года в Новочеркасске выпустили «Декларацию Войска Донского», в которой, в частности, говорилось: «Донское войско просит германское правительство признать суверенитет Дона и вступить в союзные отношения с Донской республикой для борьбы с большевиками. Первыми и неотложными мероприятиями германского правительства, способствующими установлению союзных отношений, должны быть:
1.Немедленно освободить из лагерей военнопленных казаков всех Войск и направить их в штаб походного атамана.
2. Отпустить в распоряжение походного атамана всех казаков, находящихся в германской армии.
3. Не производить на территории Казачьих Земель принудительный набор молодёжи для отправки в Германию.
4. Отозвать хозяйственных комиссаров с территории Казачьих Земель и производить снабжение германской армии за счет продовольственных ресурсов казачества только на договорных началах.
5. Отозвать комендантов из Управления донскими конными табунами, являющимися неприкосновенной собственностью войска Донского».
Эта Декларация послужила толчком для проведения эксперимента с казачьей независимостью немецким военным командованием на Кубани и Дону.
С 1 октября 1942 года начал функционировать «Казачий округ» (1-й Уманский показательный отдел), включавший в себя территорию шести районов севернее нижней Кубани с общим населением в 160 тысяч человек.
Тогда же были приняты меры к идеологическому обоснованию использования казаков как военной силы в качестве союзника немцев. Энергичная работа развернулась под эгидой «Института фон Континенталь Форшунг». Это государственное учреждение пришло к выводу, что казаки — это остготы, сохраняющие прочные кровные связи со своей германской прародиной» Казачья пресса трубила: «Гордый народ, живущий в Великой Казакии, должен занять достойное место в составе Новой Европы!; Казакия — перекрёсток истории народов», – провозглашал Ленивов, видный идеолог казачьих самостийников, – будет принадлежать не Москве, а казачьему народу!».
«Мы верим, что всем народам новой Европы теперь ясно, что только полное разделение России-СССР на её составные части раз и навсегда избавит Европу от вечной опасности и разрушения со стороны Москвы. Ведь все правительства и режимы Москвы всегда были в услужении Англии и Франции и воевали против Великогермании, это настроение остаётся у русских и теперь, а посему их необходимо запереть в рамки старого московского княжества, откуда началось продвижение московского империализма!», – писали местные газеты.
Вот как было устроено управление Казакией: низшим звеном административного деления округа являлась станица во главе с выборным атаманом, станицы объединялись в районы, во главе которых также стояли выборные атаманы, которые, в свою очередь, подчинялись атаману округа, назначаемому немецким полевым командованием.
В отличие от других оккупированных территорий, атаманы станичного и районного звена подчинялись напрямую только атаману округа, но не германскому командованию. Вместе с атаманами на кругах избирались и советы стариков — своего рода консультативный орган.
В компетенцию атамана «Казачьего округа» входили вопросы организации полиции из казаков, финансы, сельское хозяйство и животноводство, здравоохранение, образование, культура, строительство дорог и поддержание их в нормальном состоянии.
В декабре 1942 года при Министерстве по делам оккупированных восточных территорий было организовано Казачье управление Дона, Кубани и Терека (Козакен Лейте-Штелле), которое ставило перед собой следующие цели:
1. Освобождение казаков из лагерей военнопленных и восстановление их правового положения.
2. Освобождение вывезенных в Германию казаков из положения остарбайтеров и их легализация.
3. Материальное обеспечение казачьих беженских семей, находившихся в Германии и странах её влияния.
4. Установление связей между родными казачьих беженцев, нашедших приют в странах Западной Европы.
5. Организация приёмных беженских пунктов с обеспечением временного приюта (общежитие и жилье) для прибывающих с востока казаков.
6. Выдача продовольственных карточек казакам и членам их семейств в Берлине.
7. Оказание юридической помощи казакам.
8. Координация и направление казачьих беженцев с территории Казачьих Земель в западном направлении.
9. Издание журнала «Козакен Нахрихтен» тиражом в 10.000 экземпляров ежемесячно.
1 января 1943 года повсеместно все атаманы — хуторские, станичные, окружные стали называться не старостами, а атаманами. Казакам разрешалось создавать отряды самообороны.
Для выборов в местные органы власти устанавливался возрастной ценз: не менее 50 лет для избираемых и не ниже 40 лет для выборщиков. Провозглашалась свобода исповедовать на Дону любую религию за исключением иудаизма. В Краснодарском крае тогда же были открыты 192 церкви: 100 патриарших и 92 обновленческих, тогда как в 1941 г. действовали только 7 церквей.
Однако за независимость надо было платить в прямом смысле слова. На граждан Казакии были возложены продовольственные поставки для нужд германской армии: «1. Норма сдачи молока устанавливается в количестве 100 литров с одной коровы в течение квартала. 2. При наличии второй коровы и больше — с каждой второй и последующей… устанавливается норма сдачи по 150 литров». Налагался запрет на порубку плодовых деревьев. Вводились налоги на содержание собак — 50 рублей в месяц, и штрафы на самогоноварение — до 5 тысяч рублей.
Для примера: на казачьих территориях вне Казаки налог со стороны Германии был меньше. Так, на территории Ставропольского края нормы сдачи продуктов были таковы: 1 литр молока в день от каждой коровы и 1 яйцо с каждой курицы в неделю. Здесь действовали более мягкие порядки в отношении местного населения, и если в Казакии за сверхурочные часы, ночные работы, работу по воскресеньям и праздничным дням добавочная плата не полагалась, то на Ставрополье сверхурочные оплачивались в полуторном размере, а работа в выходные — в двойном. При этом рабочий день составлял 8 часов 30 минут при 48-часовой неделе, а для несовершеннолетних и занятых на тяжелом и вредном производстве рабочий день продолжался 6 часов 30 минут.
Кроме того, казаки желали заниматься только сельским хозяйством и военным промыслом. Тогда как оккупационными немецкими властями был провозглашен курс на восстановление промышленности и торговли. В 1943 году планировалось закончить строительство Невинномысского канала. Так, в сентябре 1942 года в Ставрополе уже действовало 36 промышленных предприятий. К этому времени в Пятигорске работало 40 предприятий пищевой промышленности. Уделялось внимание и частному предпринимательству. По данным Пятигорской полиции, в городе действовало 1403 объекта бытовой сферы и общественного питания. В Минеральных Водах было зарегистрировано бургомистром 425 патентов на право заниматься торговлей и промыслом.
Е. А. Скрябина, дочь бывшего депутата Государственной Думы, писала в дневнике: «Большая часть населения Пятигорска приняла немецкую оккупацию. Произошло это в основном потому, что немцы предоставили полную свободу частному предпринимательству. Процветают не только частные предприятия, но даже и отдельные коммерсанты: они пекут пирожки и продают их на рынках, предлагают свою продукцию в рестораны и кафе, работают в тех же ресторанах официантами и поварами, торгуют квасом и минеральной водой. Знающие немецкий язык работают в немецких учреждениях переводчиками и курьерами, за что в дополнение к зарплате получают ещё и продовольственные пайки. В церквах идут службы, венчания, крещения. Приводятся в порядок церкви и цветники. Открыты театры. Они всегда переполнены, и билеты нужно заказывать за несколько дней до спектакля» (запись от 15 ноября 1942 года).
Германским командованием были определены и принципы социальной поддержки населения. Работающим на предприятиях края полагался отпуск один раз в год и премиальные за хорошую работу от 10% до 25%. За рабочими, временно утратившими трудоспособность, место работы сохранялось в течение двух месяцев. При болезни в продолжение трех месяцев полагался 100-процентный заработок, на срок от трех до пяти месяцев — 50%. Такими льготами были обеспечены только казаки по национальности.
На предприятиях немцами были введены и жёсткие штрафные санкции: за опоздание на работу на 10 минут рабочий терял заработок за 1 час, при опоздании более чем на 10 минут — заработок за весь день.
Немцами была предпринята попытка организации системы профессионального ученичества. Ученики в возрасте 14-18 лет распределялись на предприятия с продолжительностью рабочего дня от 4 до 6 часов, и с месячной оплатой от 100 до 200 рублей. Срок обучения предусматривался от 6 до 12 месяцев.
На Ставрополье отличалась особенностью и сельскохозяйственная политика немцев. Оккупационные власти не столько принуждали колхозников к труду, сколько пытались стимулировать их труд возможностью часть урожая оставить себе. Работавшим в поле людям выдавалась натуральная оплата: пшеницы — 1/5 часть от собранной, кукурузы — 1/8, картофеля — 1/6, помидоров — 1/12. Во время уборки в районе Ставрополя люди получали денежную оплату в размере 1 рубля за каждый час работы, бесплатное питание в течение всего дня, и 5% от собранной продукции.
Однако эксперимент по созданию самоуправляемых казачьих территорий был прерван в январе 1943 года Советской Армией.
К этому времени немецкое командование смогло сформировать 20 казачьих полков, в которых проходили службу около 25 тысяч казаков. Казачьи части вермахта были наиболее стойкими и понесли значительные потери в феврале 1943 года в боях под Батайском, Новочеркасском, Ростовом-на-Дону и Таганрогом.
В общей сложности с немцами на Запад ушло около 320 тысяч казаков — мужчин, женщин и детей.
Интересно, что оккупированной территорией Казакию (также как и Идель-Урал) после войны считали и американцы. Вот в каких границах располагается Казакия:
Похоже обстояло и с т.н. «Урало-Волжским штатом» (позднее – с республикой «Идель-Урал»). Немцы также обещали татарам создание независимого государства. За идею «независимости» на стороне вермахта воевали десятки тысяч татар, чувашей и др. поволжских народов. Сегодня же татарские националисты так пишут о той странице истории:
«История умышленно замалчивается или преподносится в искаженном виде. Это по причине того, что сегодня всех тех, кто сражался на стороне гитлеровской Германии и сотрудничал с ними, принято считать преступниками и предателями. Их всех рассматривают только с негативной стороны. Мы категорически не согласны с такой оценкой действий наших соотечественников, которые даже в условиях плена нашли возможность бороться за независимость татарского народа. Для нас они не предатели, а национальные герои, шедшие в огонь ради счастливого будущего своего народа!
Если сегодня Милли меджлис обратился к мировому сообществу с просьбой о признании независимости татарского народа – это и есть продолжение той самой борьбы за независимость! И эта борьба будет продолжаться до победного конца, до полной независимости татарского народа!»
Кстати, Конгрессом США «Идель-Урал» и сегодня официально признан «оккупированной территорией», а границы этого новообразования выглядят так:
С другими народами СССР, попавшими в орбиту немцев, было также: Германия всем им обещала независимость (но на практике – под немецким протекторатом). К примеру, сейчас в Калмыкии так описывают устремления немцев в то время:
«Ещё более значительным, чем этот административный эксперимент, было фактическое признание на основе невмешательства независимых республик Карачаевцев и Кабардино-Балкарцев на Северном Кавказе, которые поднялись на борьбу с Советской властью ещё до прихода немцев.
Тому предшествовали самые официальные переговоры с представителями кабардинцев и балкарцев в Нальчике и Пятигорске при участии командующего генерал-фельдмаршала фон Клейста, который после некоторых раздумий одобрил все требования и просьбы этих народов. Общим было наличие административного руководства, которое под контролем немецких властей имело те или иные исполнительные полномочия.
В Крыму эти функции выполнял центральный «Мусульманский Комитет» в Симферополе, в Казачьей области – Управление областного атамана при Полевой комендатуре в Уманской («Атаман Уманского показательного отдела» – об этом написано выше – БТ)), в республиках Северного Кавказа – т.н. «национальные представительства», которые рассматривали себя как национальные правительства независимых государств, которые лишь на время войны частично находятся под контролем военных властей.
Что касается калмыков, то сохранившиеся документы позволяют сделать лишь самые общие замечания о политике немецких властей в Калмыкии. Организация самоуправления, передача гражданских, культурных и экономических вопросов местным властям, включая и восстановление национального самосознания в противовес русской ассимиляции – таковы были главные ориентиры. В лице мэра Элисты калмыки уже имели фактически «президента Калмыцкой республики», полномочия которого постоянно расширялись и укреплялись».
Если окинуть взглядом 4 месяца немецкой оккупации, то в целом можно сказать, что немецко-калмыцкие отношения развивались, несмотря на обстоятельства более чем положительно.
Немецкая пропаганда, ориентированная на национальные чувства калмыков, подготовила хорошую почву и быстро преодолела первоначальное недоверие – а конструктивные меры немецких властей закрепили успех.
Масштаб сотрудничества подтверждает, что отношение калмыков к немцам не сводилось только к успехам пропаганды или немецким административным мерам, а имело истоки во внутренней установке народа.
Об этом говорит и тот факт, что при неожиданном отступлении немецких частей в декабре 1942 года к ним присоединились тысячи калмыков в поисках личного спасения на Западе».
Блог Толкователя прогнозирует, что при ослаблении центральной власти в России, устремления казаков, поволжских народов, калмыков, северокавказцев будут реализованы в практиках немецкой оккупационной власти – об этом прямо пишут и говорят официальные националисты этих народностей. Четвёртый Рейх сможет мирно (или относительно небольшой кровью) добиться того, чего не добился во время Второй мировой.
Что ещё почитать о коллаборационизме народностей СССР:
Йоахим Хоффманн, «Немцы и калмыки 1942-1945»
Воспоминания бойца легиона «Идель-Урал», сейчас глубокого старика (за коллаборационизм в 1945-м ему дали смертную казнь, но потом заменили на 10 лет ГУЛАГа)
Обоснование идеи независимого «Идель-Урала» от первого лидера татарских националистов Гаяза Исхаки, 1933 год
http://ttolk.ru/?p=3856