Разжалованный полковник, рядовой запаса Юрий БУДАНОВ:
“В 46 томах моего уголовного дела только 10 процентов правды”

Военный обозреватель “КП” Виктор БАРАНЕЦ побеседовал с человеком, которого одни считают настоящим русским офицером, а другие – преступником

Я ожидал, что на встречу он приедет с бородой, в черных очках и с каким-нибудь капюшоном, прикрывающим лицо. Как это обычно делает тот, кто не хочет, чтобы его узнавали. Кому стыдно смотреть людям в глаза. Кому много раз стреляли в лоб и в спину жгучим, как пуля, словом ”Убийца!”. И обещали отомстить. А он пришел без темных солнцнезащитных окуляров и в обычной кепчонке на поседевшей голове. Его щеки были выбриты по-офицерски свирепо (до лакового синеватого блеска - будто на испекторскую проверку).

- Не боишься пренебрегать маскировкой? – сказал я ему.
- После войны и зоны я не знаю, что такое “бояться”, - дерзким будановским тоном ответил он…
С этого и начался наш разговор.

Личное дело.
Буданов Юрий Дмитриевич. Русский. Родился 24 ноября 1963 года в Донецкой обл. (Украина). Отец был кузнецом, мать – дояркой.
После окончания средней школы был призван в армию.
Со срочной службы поступил в Харьковское высшее командное танковое училище. Лейтенантом был направлен в Южную группу войск (Венгрия).
Командовал взводом и ротой. В ходе вывода советских войск из Восточной Европы - переведен в Белоруссию. Отказался принимать белорусскую присягу. Дальнейшая служба – в Российской армии (Забайкалье). Там от командира роты вырос до командира 160 гвардейского танкового полка.
В 1999 году попал на войну в Чечню. Участник боевых действий.
Награждаен двумя Орденами Мужества.
Женат, две детей.
27 марта 2000-го года был арестован за преступление (убийство человекак), разжалован из полковников до рядового, лишен наград. Осужден Северо-Кавказским окружным военным судом на 10 лет строго режима. Отсидел 8 лет и 10 месяцев. В январе 2009 года по определению суда Димитровоградовского городского условно-досрочно освобожден.

- Юрий, чем для тебя была «вторая Чечня» - антитеррористической операцией, «мочиловкой», гражданской войной?

- Для командира полка Буданова она была выполнением приказа Верховного Главнокомандующего по защите территориальной целостности моей Родины от чеченских бандформирований.

- А Буданов мирного времени и Буданов военного времени – это два разных человека?

- Нет. Это один и тот же человек. Потому что армия и в мирное, и военное время была сутью моей жизни. Армия на первом месте, армия на втором месте, и только, может быть, на третьем месте все остальное – семья, родители.

- Тебе приходилось видеть много смертей, твой полк нес потери. Это вызывало чувство мести, злости, озверения?

- Это вызывало чувство обиды. За то, что и с нашей, и с той стороны погибают лучшие представители мужского населения. Тяжело было видеть, когда здоровый молодой человек на твоих глазах превращался в труп.

- То есть, тебе одинаково было жалко и своих подчиненных, и боевиков?

- И те, и другие – граждане России. Когда граждане одной страны убивают друг в друга – это самое мерзкое, что можно придумать.

- И тем не менее, полковник Буданов с его полком безжалостно «мочил» чеченцев.

- Я уничтожал вооруженных боевиков. Бандитов, вредителей, диверсантов. Мирные чеченцы и чеченцы-террористы – это разные люди.

- Я помню телекадры: комполка Буданов приказывает стрелять из пушек и браво говорит в камеру: «С Рождеством, ребята!». Это что было - удальство? Кураж? Позерство?

- То была обычная, ежедневная работа. Без предупреждения перед Новым годом на наблюдательный пункт моего полка (у нас он назывался «стретегической ямой») приехала группа телевизионщиков на двух бэтээрах. Во главе с офицерами воспитательного отдела штаба Объединенной группировки, то бишь, замполитами. Они это дело любят! Ну и по желанию трудящихся был произведен залп двух артиллерийских дивизионов по разведанным целям боевиков. Никакого там куража не было. Плановая боевая пальба, но с показушным оттенком… Признаю…

- Известно огромное количество случаев, когда во время войны боевики отрезали нашим солдатам и офицерам головы, засыпали их живьем в ямы, прибивали гвоздями к деревьям, простреливали коленки, локти, сажали на кол. Для тебя лично война и мораль – вещи совместимые или нет?

- Какие бы высокие цели не были у войны, - она всегда грязь, смешанная с потом и кровью солдата или офицера. Грязь физическая, психологическая, нравственная, просто душевная. Кто воевал, тот знает. Но если ты по приказу выходишь на поле боя, размышляя о том, что убивать противника вообще-то аморально, - ты уже не боец. Ты тряпка. Тебе не воевать, а цветочки нюхать надо.

- И все же для тебя были на войне какие-то ограничители? Или был расчет на то, что война все спишет?

- Самый главный ограничитель – это сохранение жизни моих подчиненных и мирного населения.

- Но ведь чеченская девушка Эльза Кунгаева тоже вроде относилась к мирному населению?

- Это кому-то так хотелось считать… У меня было немало оснований думать по-другому…

- Ты хочешь сказать, что…

- Я хочу сказать лишь то, что если противник не сдается, он должен быть уничтожен. Все! Без комментариев.

- Давай вспомним тот самый роковой день. Итак, твой полк стоит в районе…

- Все, что касается того дня, подробно описано в 46 томах уголовного дела.
Суд все это дело исследовал и вынес мне приговор. Обсуждать эту тему я больше не хочу.

- А ты согласен с решением суда?

- Я согласен с решением суда. За исключением двух аспектов. Первый: я не был насильником. Второй: мне Ордена Мужества вручали, когда я еще не был преступником. Я свои ордена не под забором нашел. И папа граф мне их не вручал. По наследству. Это награды вообще-то за кровь и пот моих подчиненных. Зачем их было забирать?

- Ты считаешь, что оредна отобрали не у тебя, а у твоих бойцов?

- Да, я так считаю. Один кадровик уже после того, как я совершил преступление, перечеркнул списки моих бойцов, представленных к наградам. Даже посмертно!

- Только что ты сказал, что совершил преступление. Я не ослышался?

- Нет.

- То есть, ты признаешь, что совершил преступление?

- Признаю.

- А в момент преступления, когда ты вместе с подчиненными отправлялся в село, где жила Кунгаева, ты был трезв?

- Если бы я был нетрезв, экспертиза бы это установила. Я был трезв, но «с остаточным явлением». Я выпил 200 граммов водки за 12 часов до ЧП.
Эксперт математическим рассчетом количества моего живого веса, разделенного на количество граммов спиртного, вывел формулу…
То есть, у меня алкоголь находился в крови. Который держится
дней 15…

- Ого! Ну, тогда я никогда трезвым не бываю… Наверное, даже сейчас.
Но позволь спросить на полном серьезе: Эльза действительно была снайпером?

- Повторяю: обо всем, что касается материалов уголовного дела, я закончил разговаривать 25 июля 2003 года.

- Что это за дата?

- Это когда мне вынесли приговор. Я эту тему не обсуждаю даже в кругу своих родных и близких. Категорически!

- Почему такой принцип?

- Потому что за совершенное преступление я понес наказание и несу наказание. Возвращаться к прошлым грехам я пока не собираюсь. Наступит судный день, тогда поговорим с Создателем.

- Ты говоришь: «несу наказание»… Какой смысл ты вкладываешь в эти слова?

- А такой, что я по-прежнему являюсь осужденным.

- Бывшим осужденным…

- Нет. У меня просто изменен режим содержания. Из-под стражи я выпущен условно-досрочно. А так я все еще осужденный. Моя судимость погасится только через 8 лет. В моих документах навсегда останется приписка – «привлекался к уголовной ответственности». Это волчий билет до конца жизни. Это наказание я и несу…

- Чеченские правозащитники утверждают: нет ни одного доказательства, что Кунгаева была снайпером.

- Бога ради, пусть говорят. Они поэтому и являются правозащитниками. Это их право.

- Что было самой большой выдумкой адвокатов Кунгаевой?

- Не выдумкой, а самой большой гнусностью! Утверждение, что я насиловал Кунгаеву.

- Но ведь в прессе до сих пор гуляют какие-то документальные доказательства, акты, заключения…

- Я могу представить тебе документ с официальной печатью, что я президент Гондураса… Еще раз говорю: все, что касается якобы изнасилования – фальшивка…