Ты такой горячий, когда твои ладони греют совершенно пустую и безразличную душу. Во мне так много этих разных «ты». Каждый «ты» любим и желанен. Перед каждым обнажаю плечи для податливых поцелуев сквозь томные мысли. «Ты» горячо целуешь меня, я целую тебя, я хриплю и почти не дышу. Я играю, я проигрываю, нет места для выигрыша. Столько путеводных записок, с именем «ты», самой бы разобраться кто из «ты» сейчас во мне. Трогательные записки московской тайной потаскушки, которая все прикрывает ребячеством. Мне всегда 14, а вы думали, что я взрослею? Я никогда не стану умнее, я проигрываю. «Ты только не сгори» - говорят мне. Может, и сгорю, но ведь «ты» всегда есть на горизонте, и пока я горю к «тебе» самой не получится. «Ты» знаешь, что каждый раз я люблю «тебя» по-настоящему, искреннее. Сейчас нет «тебя», которого люблю, есть просто «ты».

«Ты» с которым я живу. Вот и все.

Мне так не хочется исписывать все это.

толика прошлого:

Я все еще в поиске вечного солнца, теплого дождя, яркой радуги и полного душевного равновесия. Ах, какая незадача, и я видимо не найду. Потом начну поиски, когда вся дурь из головы выветрится, когда все встанет на места, когда фотографии станут атрибутом жизни, а не частью ее, когда слова будут настолько исписаны, что станут чем-то бесполезным. Я буду играть. Но больше всего я хочу быть уверенной в чем-нибудь. В таких запутанных неопределенностях как-то сложно и вообще-то уже поднадоело. Я столько раз на дню слышу твое имя, что кажется, в этом городе не бывает других имен. Я столько раз вижу людей отдаленно похожих на тебя, что, кажется, что город захватили клоны. Я столько раз мечтаю о тебе, что боюсь, что именно в этой реальности я столько не выдержу.
А знаешь, я вот пишу тебе, а ты хоть знаешь кто ты? Ты так и остаешься выдуманным героем, так и остаешься образом на клочках бумаги, ты так и остаешься смазанным чернильным пятном и корявым почерком. Ты скоро превратишься в книгу, и тогда тебя прочитают многие, а я буду смеяться в голос и просить тебя хотя бы немного вдохновения. Как все глупо, низко и с бешено наигранным пафосом. Но мне сейчас смешно, мне смешно от того, как, что происходит. Я бегу от тебя и прибегаю к тебе. Я прошу Господа, чтобы все это закончилось, но что-то начинается вновь. Это слишком не честно, но мне смешно.
Я смотрю в свои блядские глаза, как они светятся аж изнутри и мне просто смешно оттого, что мое слепое обожание приводит к абсурдам. Крашу красным губы, рисую родинку-мушку, высветляю кожу лица, рисую румянец, ярче глаза – фарфоровая кукла, переверни меня и я скажу «мама». Ты ждешь чего-то.
А   я верю, прости меня за абсурд, но ты действительно отпечаток моего корявого почерка.