Написала за выходные...

-Уважаемые пассажиры, посадка на рейс Берлин- Нью-Йорк начнется через десять минут... - громкий, немного визгливый голос, резанул прямо по слуху. Я невольно поморщился, в который раз за свою жизнь словив себя на мысли, как же ненавижу перелеты и аэропорты. А ведь сколько у нас их было. Но, надеюсь, этот будет последним... Стоит лишь пересечь океан, а там я выброшу из головы все воспоминания. До сих пор меня тревожит лишь одно - мама... Мы ведь с ней так и не разговаривали после той проклятой конференции, но я точно знаю, что она все видела. все знает, потому ине звонит. Так жаль улетать не объяснив ей все, но я уверен, что она нас поймет и простит. Мы всего лишь отправляемся на поиски счастья, которое заслуживаем не меньше других в этом мире.
Билл нервничает, постукивает пальцами по подлокотнику кресла и теребит массивную цепь у себя на шее. Он так и не привык к перелетам и не избавился от этой фобии. Кажется, что он насквозь пропитался волнением. Его лицо побледнело, губы плотно сжаты, а глаза распахнуты. Раньше я всегда пугался такого странного состояния моего брата, но теперь это уже кажется такой чепухой, ведь проблемы отныне у нас намного серьезней и глобальней.
Его кожа на руках мягкая, нежная, бархатистая. Я вывожу пальцами по тыльной стороне его ладони незатейливые узоры, поглаживаю... Знаю, что его это всегда успокаивало. Впрочем, поцелуй или элементарные объятия были бы куда действенней в данном случае, но люди вокруг, которыми кишит аэропорт не позволяет мне прижать его к себе. У нас свой мир, закрытый от посторонних, но все же мы не невидимки, а ведь как хотелось бы ими быть...
- Не бойся... Всего лишь еще один перелет, - натягиваю на лицо улыбку. Не знаю, насколько она получилась искренней со стороны, ведь я плохо умею примерять маски - это по части брата, но по крайней мере я старался убедить его и хоть немного погасить его страх, завладевший им. Я не знал наверняка, чего он боялся - перелета как всегда или новой неизвестной пока еще жизни, но почему-то не решился спросить: эти слова застряли в горле и вместо вопроса я лишь беззвучно выдохнул...
- Мне...Я... Я... отойду на... минуту, - он путается в словах и рассеянно смотрит по сторонам, медленно поднимаясь на ноги и глядя словно сквозь меня в дну точку. Я чувствую его тревогу, волнение и страх, даже разделяю эти чувства, которые сопровождаются мои учащенным биением сердца, но я так и не знаю причины его столько странного поведения.
- Билл...Всего три минуты до начала посадки, - напоминаю я и пытаюсь взять его за руку, чтобы усадить обратно рядом с собой, но он убирает ее за спину и делает шаг назад.
- Я вернусь через минуту. Обещаю...
Я провожаю его силуэт взглядом. В черной футболке, темных джинсах и торчащими в разные стороны волосами он так контрастирует с пестротой и обыденностью аэропорта , что кажется почти неземным...почти ангелом...
Нет, он не создан для этого мира...

******

Я открываю дверь мужского туалета и практически вваливаюсь в помещение, мгновенное находя опору в качестве раковины. Дышать тяжело, сердце учащенно бьется, перед глазами разлетаются и пляшут блики и разноцветные пятна. Кажется, что я бежал километровую дистанцию, хотя ведь всего-навсего не спеша пересек зал ожидания...
Открываю кран, подставляя ладонь. Обжигающе холодная струя воды ударяется о кожу, и брызги, разлетаясь, попадают мне на лицо, принося долгожданное ощущение свежести. Набираю в ладони горсть воды и выпескиваю на лицо, сладостно и громко выдыхая. Хрип вырывается из груди, хотя это больше похоже на стон. И плевать на испорченный макияж и тушь, стекающую вместе с прозрачными каплями воды по щекам, оставляя черные разводы.
Делаю несколько глотков ледяной воды из-под крана и, наклоняясь вперед, смотрю в отражение в зеркале. Мне восемнадцать, а кажется, что из зеркала на меня смотрит анорексичный подросток лет шестнадцати.
Темные круги под глазами, которые тенью пролегли на бледной коже. Они видны даже несмотря на слой тонального крема. Я не узнаю себя и даже боюсь... Я другой и не тот, кем был раньше. Опираюсь руками на раковину и громко вздыхаю, хватая жадно воздух губами и слизывая с них остатки блеска. Голова кружится, а земля под ногами теряет свою ощутимость. Пол кажется мягким, почти невесомым. Хочется схватится покрепче за что-нибудь, за что угодно, чтобы не провалится в черную бездну...Мне кажется, она затягивает меня, обволакивает серым туманом, отчего становится труднее дышать. Вдох-выдох...Тяжело. Я почти задыхаюсь. Но что это? Страх перед неизвестностью, перед новой жизнью? Или по-прежнему боль, которая не желает меня отпускать из своих цепких объятий, не давая возможности стать человеком, который мог бы по праву называть себя счастливым? Так что же это?
Я покачнулся и открыл глаза. Все расплывалось. а в глаза жгло. Это все слезы, которые рвутся наружу соленым потоком. Просто слезы...Просто моя слабость... Но она когда-нибудь меня убьет своим медленным ядом, растекаясь по венам...

******

- Уважаемые пассажиры, посадка на рейс Берлин-Нью-Йорк началась. Просьба пройти на регистрацию, - прозвучал уже знакомый женский голос из динамиков в зале ожидания. Наш рейс объявлен, люди вокруг засуетились, поднимаясь из кресел и торопливо направляясь на посадку. Лишь только я так и остался сидеть, не сменив своего положения, недоуменно и тревожно оглядываясь по сторонам, пытаясь найти среди многочисленной толпы знакомый силуэт брата. Я уже начинал казнить себя, что отпустил его неизвестно куда в таком состоянии, да еще даже не спросив куда. На душе было не по себе, а сердце сжималось, замедлив свой ход. Странная головная боль отдавала в виски, но я ссылался на шум и гул вокруг, утомивший меня. Плюнув на наш багаж, состоявший из трех чемоданов и стоявший рядом, я побрел по залу, глядя по сторонам. Все вкруг пестрило, рябило...Из-за этого к головной боли добавилось еще и головокружение. Отчаяние постепенно овладевало мной. Звуки, голоса, музыка из кафе аэропорта - все смешалось в однородную массу. В голове звенело и гудело. Казалось, она сейчас разорвется, лопнет подобно воздушному шару, в котором перекачали воздух. Сотни незнакомых лиц, мелькающих мимо... Тысячи глаз, голосов... Казалось, земля уходит из под ног. Лишь только колонна, так кстати оказавшееся рядом, не дала мне упасть. Я схватился за нее руками и прислонился лбом к ледяному мрамору, чтобы хотя бы немного потушить жар... Я весь горел, чувствуя как кровь прилипла к щекам. Надо найти Билла... Надо его найти...
Я на мгновение закрыл глаза и потряс головой, пытаясь привести себя в чувство. Боль только усилилась, как будто маленьким молоточком постукивая прямо по нервным окончаниям, зато головокружение прошло, и мир снова стал таким же, как и несколько минут назад - просто ярким, просто пестрым...
Я огляделся, в надежде, что хоть что-нибудь или кто-нибудь натолкнет меня на мысль о том, куда мог отправиться мой непредсказуемый брат. Даже я, казалось бы, самый близкий ему человек, не знал, где его искать. Взгляд остановился на дверях уборной. Хотелось верить и надеяться, что найду его там, потому как искать его где-либо еще просто не оставалось времени. Подняв голову, я взглянул на электронное табло с часами и ужаснулся - посадка заканчивалась через пятнадцать минут. Глаза опустились на зажатые в моей руке два авиабилета. Казалось бы, просто два билета на самолет, синего цвета с незатейливой надписью "Берлин-Нью-Йорк" и логотипом авиакомпании, но для нас они означали гораздо больше, чем просто возможность пересечь океан. Это были наши билеты в новую жизнь...
Я повертел их в руках - немного задумчиво и на мгновение дав волю мечтам о том, какова будет наша жизнь в незнакомой стране. И мечты мои были, конечно, безоблачны, несмотря на то, что я никогда не отличался особым оптимизмом.
Сунув билеты в карман джинсов, я направился к двери уборной с табличкой в виде перевернутого треугольника. Черный силуэт сразу бросился в глаза, как только я перешагнул порог. На фоне окружающей белизны он выглядел особенно ярко и даже немного нелепо для этого места.
- Хорошо, что я тебя нашел... Уже объявили посадку. Надо идти.
Он повернулся, и я ошарашенно шагнул назад, уперевшись спиной в дверь. Его глаза....Они были не карими, а серыми, абсолютно бесцветными и тусклыми, как будто затянутые прозрачной пленкой. А дорожки от туши, оставившие свой след на щеках, словно черные слезы, делали его взгляд еще более потерянным. Он смотрел на меня, но я не чувствовал на себе его взгляда, как будто не было между нами больше той нити, которая неразрывно была протянута годами...
- Что с тобой? - я с трудом выдавил из себя эти слова, приблизившись к близнецу и взяв в ладонь его руку. Холод его пальцев насквозь пронял меня и ожег. А молчание, которое послужило ответом, обжигало еще больше, - Билл, в чем дело? - я прикоснулся к его щеке. Брат вздрогнул и пошевелил губами, практически беззвучно, лишь в пустоту прошептав мое имя.. Пошатнувшись, он вдруг резко вцепился в рукав моей футболки. Его бледное лицо осунулось, а глаза казались еще больше, чем прежде. Я на мгновение поймал его взгляд, прежде чем он сомкнул веки и его ноги подкосились. Я подхватил его за талию, и Билл повис у меня на руках подобно безжизненной тряпичной кукле.
- Билл, Билли....- выкрикнул я, чувствуя как грудь сжимается, словно мне перекрыли доступ к кислороду, - Билл....
Горячие слезы сорвались с ресниц, падая на бледное, почти белое лицо брата и разбиваясь на тысячи осколков...Он таял, рассыпаясь, в моих руках, такой прозрачный, хрупкий хрустальный... Я терял его в который раз, так боясь думать, что этот раз уже последний у самой черты, за которой лишь пустота...