И снова я))
Кусок намбе пять)


***
- Аккуратней… - Том, придерживая меня, помогает мне забраться в машину.
Упираясь руками, я медленно опускаюсь на сиденье. Честно говоря, больше о себе дают знать рассыпанные по телу синяки и ссадины, нежели зад. Отвратительно. Еще более отвратителен этот жалостливый взгляд водителя. Что, порванный ротик больше не выглядит таким аппетитным?..
Я нащупываю руку Тома и благодарно киваю ему, пытаясь улыбнуться.
Водитель не трогается с места, все еще таращась на меня, и тогда Том бросает на него выразительный взгляд, говорящий о том, что лучше бы ему поторопиться. Тот делает вид, что на самом деле он просто задумался, и быстро спохватывается, хватаясь за руль и нажимая на педаль газа.
Машина трогается и набирает скорость. Я склоняюсь на плечо брата и наблюдаю быстро сменяющиеся картины города за стеклом. Глаза постепенно закрываются, и гудение автомобиля отходит на второй план. Я слышу лишь ровное дыхание Тома над своей макушкой. Вдруг он просит остановиться. Машина тут же подъезжает к тротуару и тормозит. Том проводит рукой по моим волосам, глядя мне в глаза:
- Подожди чуть-чуть, - он выскакивает из машины.
Ну вот, водитель снова пялится на меня, внимательно разглядывая каждый синяк и каждую царапину на моем лице. Да уж, дядя, тебе не хватает только прослезиться. Бедный-бедный мальчик, а ведь он был такой красивый, такой добрый и невинный… Тошнит. Сколько таких взглядов мне еще предстоит вытерпеть?! Интересно, как бы он смотрел на меня, если бы до конца знал, что произошло?! Даже думать не хочу.
Куда делся Том?.. Оглядываю улицу из окна, но не вижу ничего такого, что может привлечь внимание. Обычный жилой район, застроенный высотными домами, в которых живут обычные семьи, дети которых ходят в обычные школы и не занимаются ничем особенным. И что он здесь забыл? Куда же его понесло?
Я откидываюсь обратно на сиденье. Даже такой легкий толчок о мягкую поверхность отдается болью по всей спине. Из куртки я достаю телефон и терпеливо перебираю сообщения, удаляя старые. Периодически выглядываю в окно, всматриваясь в прохожих, но Тома нет.
По прошествии минут десяти дверь распахивается, и рядом валится Том. Я так и не заметил, с какой стороны он подошел.
- И это называется «чуть-чуть»?! – я сразу накидываюсь на него.
- Ну простите, мисс Пунктуальность! – усмехается.
- Ха-ха. И куда ты бегал? – складываю руки на груди.
- Ну, я подумал, что тебе необходимо приобрести газовый баллончик…
- Чего? Ты с ума сошел?!
- А что?.. Я, между прочим, забочусь о твоей же безопасности… Или надо было электрошок?
- Ружье, - я резким движением поддаю козырек его кепки, и та почти слетает, - палить по особо остроумным.
Том с недовольством усаживает кепку на место.
Я все же беру баллончик из его рук и кладу в карман куртки. Какой бы бредовой эта идея ни была, в ней все-таки есть доля смысла. Кто знает, может, мне и помогло бы это, если б я обзавелся этой вещицей пораньше.
- Спасибо, - я кладу руку на колено Тома.
Он опасливо косится на переднее сиденье, где сидит водитель, а потом переводит взгляд на меня, намекая на то, что сейчас не особо подходящее время даже для такой малости. Я игнорирую его попытки и снова кладу голову на плечо, закрывая глаза.
Пару минут мы несемся по улицам, будто опаздываем на что-то невероятно важное. На такой скорости и с таким любопытством, как у этого мужика, авария или косоглазие – одно из двух – обеспечены. Но мы уже подъезжаем к дому. Том вылезает и подает мне руку. Я вылезаю за ним и долго смотрю на наш подъезд. Боже, теперь и правда все позади. Можно подумать, я побывал в аду и вот снова дома. Том чуть подталкивает меня сзади. Но я вспоминаю о нашем озадаченном водителе, оборачиваюсь и добродушно машу на прощанье. Бедняга лишь сдержанно кивает и поднимает тонированное стекло. Неужели так жаль прощаться?! Или я в самом деле выгляжу, будто меня избили и выебали в кустах?!
Видимо решив, что я уделяю слишком много времени отдаляющейся машине, Том нетерпеливо берет меня под руку и ведет вперед. Я покорно плетусь рядом, все еще не веря в то, что, наконец, окажусь дома.
И вот передо мной распахиваются двери нашей квартиры. Я чувствую, как легкие наполняет родной запах, который я успел уже немного позабыть за три дня, проведенных в больнице. Я снимаю куртку и вешаю ее на вешалку, затем стягиваю кеды. Как только я слышу за собой звук закрывающегося замка, сразу же кидаюсь на Тома, крепко обнимая его. От неожиданности он отшатывается назад, упираясь в дверь, но в следующее мгновенье его руки уже тоже обнимают меня.
- Я так рад, Том! – смеясь, говорю ему в ухо.
- Я тоже, а хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю, а то в больнице, небось, кормили всякой дрянью? – Том улыбается какой-то детской улыбкой.
- А ты умеешь? – подозрительно щурюсь, пытаясь убрать улыбку с лица.
- Нуу… Что-нибудь, наверное, умею… - он слегка краснеет, но в глазах остается этот детский энтузиазм.
Я высвобождаюсь из его объятий и шагаю в свою спальню, оставляя его смотреть мне вслед.
- Ну тогда готовь! – уже оттуда кричу я.
- А ты будешь есть? – из кухни раздается настороженный голос брата.
- Посмотрим! – отвечаю я, разглядывая себя в зеркале.
Сложно сказать, какого цвета мое лицо. Но, наверное, все же ближе к какому-то сине-желтому, если так вообще бывает. От меня прежнего не осталось и следа, ну разве что родинка под губой все еще на месте. Родинка под разорванной губой, на которой виднеются несколько небольших стежков. На глаза наворачиваются слезы, и я отворачиваюсь от зеркала и начинаю тупо разглядывать комнату, чтобы хоть как-то отвлечься. Большое окно, наполовину закрытое серебряными шторами. Письменный стол около него, на котором, как и всегда, царит полный беспорядок: обрывки бумаги, различные тетради, некоторая косметика, ручки, карандаши и еще дофига всякой ерунды. Один плакат, где мы с Томом вышли настолько хорошо, что я просто не мог его не повесить. Самому смешно. Тумбочка, на которой стоит рамка с нашей детской фотографией. Еще такие маленькие, мы даже и представить не могли, во что вытекут наши братские отношения. Я и представить не мог, что в моей жизни наступит день, когда какой-то урод выебет меня ночью в кустах.
Вдруг их кухни слышится грохот, затем громкий мат Тома.
- Все в порядке? – высунув голову из-за двери, спрашиваю я.
- Да, все отлично, - нервным голосом отвечает брат.
- Ты уверен?
- Абсолютно.
- Ну ладно, - я ложусь на кровать и устремляю взгляд в потолок.
Он же совсем не умеет готовить. Наверное, даже не знает, как газ зажигается. Конечно, приятно, что Том решил проявить заботу, но как бы он не покалечился или не поджег дом. А то ведь он может…
Снова раздается грохот. Будто упала огромная кастрюля.
- Твою мать! – Том, похоже, не совсем справляется.
Я и не сомневался.
- Ты жив? – приподнимаюсь на локтях.
Я слышу шаги по коридору, и уже через пару секунд Том появляется на пороге моей спальни.
- Билл… ты… эээ… - как-то виновато запыхавшимся голосом говорит брат, - не будешь против, если я… ну… просто разогрею пиццу?..
- А как же мой ужин? – смеюсь и тяну к нему руки.
- Я компенсирую… - Том запрыгивает ко мне на кровать и ложится сверху.
- Интересно как?.. – непонимающе смотрю на него, делая вид, что и правда не понимаю.
- Вот так, - его рука сжимает через джинсы мой член, а губы касаются шеи.
Я непроизвольно подаюсь ему навстречу и тянусь к губам, которые моментально находят мои. Он запускает язык в мой рот и нежно касается моего. Я углубляю поцелуй и еще крепче вжимаюсь уже возбужденным членом в ладонь Тома. Несколько секунд он трет его через ткань, а потом, прекращая мучить меня, расстегивает ширинку и приспускает трусы, высвобождая меня из ставших внезапно такими тесными штанов. Он еще раз касается моих губ своими, опускается вниз, окончательно снимая с меня ненужную одежду, и нависает над моим напряженным органом.
Тут он медлит. Прикасаясь ко мне, он хочет доставить мне столько наслаждения, сколько может вынести мое тело, а может, и больше. Я чувствую это. Он хочет услышать все стоны, какие только способны сорваться с моих губ. Но я не могу больше ждать, и начинаю возмущенно мычать. Брат проводит рукой по члену и сжимает головку в кулаке. Затем ведет обратно к основанию, за рукой следуя губами. Я резко вдыхаю и сильнее упираюсь локтями в кровать. Он выпускает член изо рта и начинает играть с ним, делая акцент на сережке, которая ой как не зря находится у него в губе. Сделав несколько круговых движений языком, он снова вбирает его в себя, но становится ясно, что целиком ему его ни за что не заглотить. Том начинает помогать рукой. Я издаю какое-то урчание и беру его за затылок, ускоряя темп. Он слушается, чувствуя, как подрагивает все мое тело с каждым встречным движением. Я уже не перестаю разбивать воздух все более продолжительными стонами, на что Том лишь сильнее впивается ногтями в мои многострадальные ягодицы и заглатывает меня все глубже и глубже.
Я практически не чувствую боли, которая разливается по телу при каждом сокращении мышц, только Тома и его рот, настолько дерзко ласкающий меня снова и снова. Еще несколько таких движений, я с громким стоном кончаю, изливаясь в него горячей струей своей спермы. Брат глотает все, а потом еще раз проводит языком по моему члену от основания до головки и целует в низ живота.
Расставив локти так, что мои бедра оказываются как раз между ними, он опирается ими о кровать и кладет голову на ладони. Улыбается, заглядывая мне в глаза.
- Ужин зачтен, - все, что я могу из себя выдавить, помимо легкой благодарной улыбки.
Приподнимаюсь, желая встать и поблагодарить брата в более ощутимой форме. Он все понимает и не дает мне этого сделать.
- Нет уж. Сегодня удовольствие получаешь ты, - он аккуратно возвращает некоторые детали моей одежды на место. – Бескорыстно. Лови момент, – Том подмигивает и садится рядом.
Я удивленно смотрю на него и ожидаю, что брат вот-вот сорвется в ванную, но этого не происходит.
- Ну, чем ты хочешь заняться? – абсолютно серьезно спрашивает он.
- Да не знаю… - немного недоверчиво тяну я.
- Ну давай же!.. Все, что захочешь! – Том открыто улыбается и выжидательно смотрит мне в глаза.
Интересно, чем же мне это обойдется?