А кем эти женщины потом оставались по отношению к Высоцкому?

По разному они в судьбе его оставлись. Не все. Но кто-то оставался. Я вспоминаю случай, когда уже будучи больным и вообщем-то зная, что скоро ему… И вот он однажды мне говорит: «Ну-ка собери всех девушек моих». Я ему: «Что, значит, собери»? «Ну позвони, пускай придут все.» «Кто все?» «Ну, ты сам знаешь. И чтобы были все в белом». Ну я начинаю обзванивать и они все приходят, ночью. Причем никто из них друг с другом знакомы не были. И каждая по очереди заходила к нему в кабинет, где он лежал, и о чем-то с ним говорила. И самое главное, что они пришли все в белом. Так вот - каждая заходила в кабинет, и о чем он там говорил с ними я не знаю. Но выходили оттуда все какие-то просветленные. И уезжали. Я думаю, что это было не спонтанно, а как-то специально Володей задумано. Поскольку он понимал, что осталось ему недолго. И что-то ему нужно было им всем сказать.

А какой он мог поступок совершить ради женщины?

Ну, вот тебе, например, поступок. Володя очень не любил рано вставать. Но ради одной девушки он вставал в шесть утра, ехал за ней домой, а потом вез ее на «Мерседесе» в институт. Представляете, подъезжает в то время «Мерседес» к институту. А в «Мерседесе» рядом с ней сам Высоцкий. И он понимал, что она делает на нем какой-то пиар себе, но очень терпимо в этом подыгрывал ей. А вечером Володя заезжал к ней в институт, встречал ее и отвозил домой. Другой пример - танцовщица из ансамбля Моисеева. Он мог приехать с ней на вокзал, чтобы проводить ее на гастроли. И весь ансамбль при этом просто замирал от зависти к тому, что ее сам Высоцкий провожает. Так иногда он ее еще и с цветами провожал, чтобы она себя ощущала на голову выше все своих подруг-танцовщиц. И Володя довольно часто делал такие вещи. Он мог прийти к той же танцовщице домой, поскольку ей было очень важно, чтобы, например, бабушка увидела, что за ней ухаживает Высоцкий. И с этой бабушкой он мог два часа разговаривать обо всем - о блинах, о грибах или о гарнитуре из карельской березы. Причем разговаривать абсолютно заинтересованно. Ну и бабушка, понятно, просто млела от всего этого. Или еще случай - я помню мы приехали из Сочи и познакомились там с двумя первокурсницами, которые оказались дочерями двух главных московских режиссеров. И буквально сразу он поехал в сочинскую «Березку», купил французского шампанского и всякого другого. Потом сам приготовил для них спагетти, подносил им фужеры, галантно ухаживал, создав для них на 2 часа такую красивую западную жизнь. Причем без всякого прицела на какие-то отношения. Потому что мы с самого начала знали о том, что в этот же вечер они улетают в Москву.

А Марину чем он удивлял? Ну кроме шкурок, о которых вы рассказали.

Безусловно, Марину ему было труднее удивить. За исключением, пожалуй, вот тех соболиных шкурок ну и, конечно, песен со стихами.

Не секрет, что ради Марины он оставил вторую жену и двух сыновей. Как он вообще вопрос с бывшей семьей разрешал?

Для него вопрос с сыновьями очень сложно разрешался. Ведь Люся Абрамова в какой-то момент вообще лишила его права общения с детьми. И он это жутко переживал. И поскольку я в последние годы как бы во многих его чисто бытовых вещах участвовал как администратор, то даже превозил бывшей семье деньги от него. Всю зарплату с премиями, которую Володя получал в театре, он полностью отдавал детям. А поскольку он был на какое-то время лишен общения со своими детьми, то часто переключался на детей чужих. Вот на моего сына перенес Володя часть неисрасходованной своей родительской любви. Да Володины дети и сами вообщем-то не очень к нему тянулись. И только в последние полгода его жизни, они к нему как бы потеплели. Поскольку уже повзрослели - Аркашка тогда уже заканчивал школу, а Никита учился в 8-ом или 9-ом классе. И вот в это время они стали к нему приходить на спектакли и домой. По долгу с ним беседовали. Уже сами, без матери. А за предыдущие 5 лет я знаю всего три случая его общения с детьми.

Ну вот вы отвозили детям зарплату отцовскую. Они при этом не спрашивали вас о нем - как, мол, папа там живет?

Нет-нет. Потому что в них какая-то обида сидела на Володю. Которая, видать, культивировалась в них. И, в конце концов, вылилась всё это на той пресс-конференции по поводу книги Марины В восемьдесят девятом году.,. Когда они заявили, что будут подавать на нее в суд. Вообще то, что ребята тогда натворили… Особенно Никитка… Я думаю, он сейчас локти себе кусает. Ведь так, как повела себя Марина после смерти Володи… Ни одна женщина в этом мире себя бы так не повела.

Мужественно, достойно?

Не только мужественно и достойное. Она так всем распорядилась, она так для всех все устроила, она так хотела всем все отдать. И она очень хотела с детьми Высоцкого навести контакт. И с родителями его. Ведь, когда она прилетела на похороны, родители Володи говорили: «Мариночка, мы только с тобой, ты наша единственная дочка, и надеемся, что ты всегда будешь с нами, а мы за тобой». Марина пригласила тогда Нину Максимовну к себе во Францию. И буквально в день похорон через помощника Брежнева выбила разрешение на то, чтобы Володину квартиру переписали на его мать. Нина Максимовна и Семен Владимирович говорили в те дни, что слово Марины для них закон. И вдруг буквально в момент такое перерождение. А началось все с памятника у Володи на могиле. Я не знаю, кто их всех – я имею в виду родителей Высоцкого и его сыновей - так настроил. Марина даже предположить не могла, что Люся, дети и родители вдруг так восстанут против этого памятника, который был ей придуман-то вообщем просто и гениально – метеорит на котором выбито всего два слова: Владимир Высоцкий. И ей казалось, что они все поняли ее. Но вдруг в один из дней она узнала об их варианте памятнике и была просто обескуражена. Ведь Марина после смерти Володи сразу написала завещание, где говорилось о том, что она хотела бы быть похоронена в могиле мужа. Но когда ей стало известно про новый вариант памятника и про то, что могилу Володи за ее спиной Нина Максимовна записала на себя, с ней даже не посоветовавшись, она была просто в шоке. И сразу свое завещание аннулировала. Но и после этого она все равно пыталась как-то наладить с ними отношения. Хотя, естетственно, не приехала на открытие этого бездарного памятника. Ну а потом была та самая пресс-конференция по поводу ее книги. И ничего ее, может быть, так сильно не расстроило после смерти Володи, как выступление его детей на той пресс-конференции. Я тогда впервые увидел эту сильную женщину такой подавленной и потерянной. Для нее выступление Никиты стало страшнейшим ударом. Она восприняла это, как дикую несправедливость. У нее в глазах стояли слезы...

А когда вот лично вы видели их последний раз вместе?

Я думаю, что это был 79-й год… А нет. Конечно в 80-м, когда она на Новый год приезжала. На даче у Володарского.

Марина тогда уже знала о Ксюше?

Нет. Она о Ксюше, как о девушке Володи узнала в день похорон. Хотя до Володиной смерти они бывали иногда в одних кампаниях. Ксюшу в этих случаях Марине представляли как мою сестру. Например, у Володарских в доме. Вот. А когда в день похорон жена Эдуарда Володарского просветила ее об отношениях Ксюши и Володи, она дико оскорбилась. После чего отзвала меня и сказала: «Ну-ка, я хочу познакомиться с твоей сестрой». Я ей пытался говорить: «Марина, ну чего теперь, Володи уже нет в живых.» И вот тут она показала себя истинно русской бабой - всех начала пытать, расспрашивать. А потом мне в гневе высказала: «Как вы посмели, зная об этом, выставить меня в таком свете?» То есть для меня была полная неожиданность, как Марина себя тогда повела. Выяснилось, что она была уверена - кроме нее у Володи никого не могло быть. Нет, ей было понятно, что у него может быть какая-то интрижка случайная - ведь она сама актриса и понимала, что у актера может что-то такое произойти. Но чтобы что-то серьезное - это у нее даже не укладывалось в голове.

А Высоцкий сам ревновал Марину?

При мне нет. Но я знаю, что был такой очень печальный случай. Даже два случая. Один связанный с Мариной, а второй с другими девушками. Володя мне сам об рассказывал. Он обожал актера Стриженова Олега. Просто обожал. Поскольку он был младше его, и оба мхатовцы. Так вот дважды у них произошли неприятные случаи. Сначала первый случай. Володя еще будучи студентом пришел с девушками в ресторан ВТО. И вдруг видит – за одним из столиков сидит Стриженов. Он сразу подвел девушек к Олегу, чтобы те с ним познакомились. А Стриженов тогда уже, снявшись в «Оводе», был мировой звездой. И Володя подумал, что девушки от того, что он знаком со Стриженовым как-то к нему тоже проникнутся вниманием. Плюс к этому у Володи не было денег. А Стриженов же тогда был при деньгах, и он заказал для девушек вина, водки, закусок разных. И все сидят за столом, весело общаются. Но вдруг Стриженов встает, прощается и быстро уходит. А Володя остается с девушками за столом, который нужно оплатить. Он встает, догоняет Стриженова и говорит: «Олег, мы столько всего заказали. У меня нет на это денег». Тот же ему в ответ: «Твои девушки - ты и рассчитывайся». И ушел из ресторана. А второй случай произошел в квартире у знакомого Володи и Марины (они уже были женаты) личного перводчика Брежнева Виктора Суходрева. Ближе к вечеру туда же пришел Стриженов и, поддав, начал вдруг говорить Марине про Володю: «Ну, чего ты, чего ты в нем нашла? Ты посмотри, кто он такой – коротышка, алкаш. Вот я – мужик». И Володя сразу после этих слов ударил его. И у них драка произошла. Вот как это понять, ревновал Володя Марину или не ревновал? Не знаю. Но, по крайней мере, защитить мужское достоинство даже перед выпадом своего кумира он очень даже смог. И после этого случая Володя и Олег перестали общаться. Но когда Стриженов пришел на похороны Высоцкого, и каждому из друзей разрешили остаться наедине с Володей на полминуты, Олег тоже остался. И все полминуты что-то ему шептал. Я думаю, что, скорее всего, Олег тогда извинялся перед Володей. И хочется верить – Володя его простил. Да наверняка простил. Потому что, повторяю, очень его ценил и как артиста, и как человека.

Мы подошли к финалу нашей истории. Как и когда вы услышали о смерти Владимира Семеновича и ваше первое ощущение, возникшее в связи с этим несчастьем?

Я в тот день был у него дома вплоть до этой страшной ночи. И где-то около 2-х часов ночи уехал, потому что пришел Володин врач Толя Федотов, и уже Ксюша там была. То есть Федотов меня заменил на дежурстве у Володи. И как только я зашел домой, то сразу выключил телефон, так как дико устал и хотел отоспаться. Рухнул на диван и сразу уснул. А минут через сорок меня как будто подбросило. Всакиваю с постели, включаю телефон, и он в ту же секунду начинает звонить. Я поднял трубку, и Федотов мне говорит: «Срочно приезжай. Володя умер». И еще не совсем всё понимая, я выскочил на улицу и на мою удачу тут же из-за угла выехала машина. Она остановилась. Тут же в нее вскочив, я говорю шоферу: «Едем в Склифасовского». Он же, видя мое состояние, сразу спрашивает: «Что с тобой, что с тобой случилось»? А я повторяю: «Быстро едем в Склифосовского». И заехали в Склифосовского. Я вбежал туда в реанимационный отдел и говорю: «Ребята, срочно к Володе!» Говорю, еще не до конца понимая, что произошло. То есть я уже вроде знал, что Володя умер, но почему-то мне казалось, что если врачи приедут к нему с реанимационной машиной, что-то может измениться. И они тут же за мной поехали. Я вбегаю в квартиру и вижу - лежит Володя. Мертвый. Ну, а минуты через две приехали Туманов, Севка и началась уже звонки...

Когда уже осознание того, что случилось произошло - первая мысль у вас какая была?

У меня первая мысль была абсолютно практичная - чтобы не узнали, что он умер от наркоты. Вель смерть у него произошла от чистой отмены наркотика. Причем Володя сам для себя решил – либо выскочить, либо... Без всяких врачей решил. То есть он захотел переиграть эту свою болезнь. В последний раз попытаться победить ее. И в эти дни Высоцкий не просил ничего ни у меня, ни у врачей. Так вот - у меня была первая мысль, самая страшная - сейчас будет вскрытие и все узнают, что он наркоман. И произойдет развенчание Высоцкого и органами, и недругами его. У нас, ведь, много было с ним на эту тему разговоров. Я говорил: «Понимаешь, какая штука - страшно не то, что ты наркоман, а страшно то, что тебя развенчают, что тебя на этом подловят, и из тебя начнут вить веревки власти. Тебе не дадут возможности уколоться, и ты черт-те что можешь сказать и натворить ради укола. Песню какую-нибудь про партию написать или выступить в «Правде», поддержав ввод войск в Афганистан». И вот у меня была вот момент первая мысль была о том, что все всё узнают, и Володин имиж рухнет. Но нужно отдать должное Семену Владимировичу - он просто не отдал тело Володи на вскрытие. Это же было впервые за многие-многие годы, чтобы человек умер и его не вскрыли. Потому что отец Володи как никто понимал: вскрытие покажет, что причина смерти Высоцкого - отмена наркотиков. А именно – ломка, абстиненция. И вот на тот момент вскрытия удалось избежать. И здесь надо отдать должное Толе Федотову. Ведь сейчас чего только не говорят о Федотове – что из-за него Володя умер и так далее. Мне же известно одно - Толя был человеком, который неоднократно спасал Володю от смерти и которому тот безгранично доверял. Толя мог брать на себя ответственность и всегда брал её себя. И за смерть Володи он тоже взял на себя отвественность, хотя, безусловно, виноват в этом не был. Но Толя убедил себя в том, что виноват. Он ведь погиб точно так же, как Высоцкий. Потому что до конца своей жизни не мог смириться с тем, что как врач не смог вытащить Володю из наркоты. И буквально на слудующий день после похорон Володи подсадил сам себя на иглу, начав на своем организме эксперименты с опийными наркотиками. После чего часто прибегал ко мне домой и кричал: «Ну все! Сейчас бы я Володю спас! Сейчас бы я его точно спас! Представляешь, кололся целый месяц, а потом принял свою вакцину и перестал! Без всякой ломки!» Но, в конце концов, умер он точно так же, как Володя Высоцкий. Тоже от отмены. У себя в квартире, в постели. Потому что против этого лома нет никакого приема. Наркоман всегда погибает. Ну, а в день смерти Володи Толя вместе с еще одним Володиным врачом Игорьком Годяевым пошли в поликлинику и сумели убедить тамошнего доктора выдать справку о смерти с сердечным диагнозом. Это очень было нужно. Поскольку в Москве Олимпиада, полно иностранцев в городе, журналистов. И уже начали бродить между ними какие-то слухи о Высоцком. И вот чтобы пресечь эти слухи, надо было кровь из носу получить справку о смерти с «нормальным» диагнозом. И я считаю, что Толя с Игорьком совершили тогда просто героический поступок. Потому что вот сейчас, спустя много лет, я читаю воспоминания доктора Сульповара, и Сульповар в них тоже какую-то претензию к Федотову выдвигает. Но ведь в последние дни жизни Володи всё происходило при мне. И чтобы Сульповар с другими врачами сегодня не говорили – уж кому-кому, а мне точно известно как вел себя по отношению к Володе Толя Федотов и как вели себя в этой ситуации другие врачи. Я же привозил на Грузинскую за день до смерти Высоцкого Сульповара и его бригаду. Это они сейчас все пишут, что они готовы были взять его в больницу и так далее. Но не взяли же. Побоялись. Потому что Олимпиада, потому что в реанимацию положить Володю не могли без направления главного врача. А сейчас задним умом можно все что угодно говорить и о Толе Федотове, и о себе, и о том, что они бы спасли Володю. Но ведь в то время ни один из наркоманов, который понимал куда он влез ничего не мог с собой поделать даже с помощью врачей. Но Высоцкий даже в такой ужасной ипостаси, тем не менее оставался Высоцким. Потому что он ведь не просто боролся с наркотой – он с ней сражался на смерть. И он шел на любые способы, которые только можно было в то время применить, чтобы из этого вырваться. Да - у него это не получалось. Однако, как не парадоксально это звучит, наркоту все же он победил. Пусть своей смертью, но победил. Ведь, если уж говорить всю правду о его последнем дне - в конце концов, у него же была ампула, но Володя к ней не притронулся. Он же мог уколоться в этот свой последний день, но этого не сделал. Следовательно, я делаю вывод, что Высоцкий в те дни для себя какое-то мужское решение принял. Поскольку до этого в состоянии абстиненции, он не просто настаивал на уколе, он требовал укола и был просто невыносим в таком состоянии. И если ты не шел с ним куда-то за наркотой, он на тебя обижался, озлоблялся, кричал в лицо, что ты его предаешь. А в последние два дня Володя не просил ничего. Он только ходил и страшно задыхался. В эти два дня он, наверное, десятки, сотни километров находил по своей комнате. Ходил, садился, вставал, снова начинал ходить, говорил: «Я, наверное, умру скоро». На него тогда все, кто были дома начинали кричать: «Что ты такое говоришь! Почему ты себя так ведешь?! Ты видишь - вокруг тебя столько людей, которые тебя любят!» А он ведь просто действительно четко понял, что умирает. Но при этом он ни никого не просил, чтобы ему достали наркотик. Да ведь и я уже говорил, что у него была в заначке ампула. И мне было известно об этой ампуле. Я потом ее нашел - она была не использована. Если же ещё говорить о последнем Володином дне, то мне помнится, что двадцать четвертого июля он должен поехать в Центр управления полетами и выступить там по прямой связи перед космонавтами. И за ним из отряда космонавтов приехали люди. Но Нина Максимовна, находившаяся тогда в доме, их не впустила. И они очень обиделись. Я как раз выходил из лифта и услышал, как эти люди, стоя у двери возмущались: «Что это такое? Почему с нами так поступают? Ведь нам было обещано, а нас даже не пускают в дом.» А в это время Володя в квартире орал так… Даже не орал, а рычал просто. И когда я вошел в квартиру, Нина Максимовна мне говорит: «Наверное, они слышат всё. Как неудобно, как это противно. Космонавты, наверное, подумают, что здесь черт-те что творится.» Но тем не менее, насколько я помню это последний день, он был все-таки какой-то примиренческий. Особенно для меня было важно, что Нина Максимовна вдруг примирилась, что Ксюха в доме. Она ведь просто не могла ее видеть рядом с Володей. А тут вдруг примирилась с этим, ничего не сказалав Володе по этому поводу. Правда сама вскоре ушла. Но ушла, примирившиь с тем, что Ксюха остается в доме. И еще одна странность этого дня – обычно всегда какие-то люди всегда были в квартире у Володи. Но именно в этот почему-то никто не оставался - все уходили. И, в конце концов, мы оказались с Ксюхой вдвоем. А я уже несколько суток не спал, просто падал с ног и все время повторял: «Неужели Федотов не придет? Неужели Толя не приедет?» Потому что понимал, что я не могу Ксюху одну оставить с таким Володей. Кто-то должен оставаться вместе с ней. И вдруг, на мое счастье около 2-х часов ночи пришел Федотов. А Володя все продолжал ходить по комнате, орал, кричал. И снизу, где врач одни жил - я как сейчас это помню - жена его позвонила и говорит: «Валерий Павлович, я очень прошу, ну сделайте что-нибудь, завтра у мужа сложная операция и он не может уснуть.» И я помню, мы с Толей Володю из его кабинета прямо вместе тахтой перенесли в большую комнату. Но он продолжал метаться. И Федотов, чтобы Володя не упал, даже пытался наложить на него повязку такую. А Ксюха пыталась его кормить клубникой со сметаной. Но он вдруг он затих. И я подумал – ну всё, вот сейчас он уснул, и я могу уйти. Это вот что касается последнего дня жизни Володи. Ну, а первая мысль после его смерти, как я уже говорил, была у меня одна – чтобы никто не узнал о наркотиках. Ведь это сейчас мы спокойно говорим на эту тему, потому что наркотики уже стали просто чумой для России. А тогда, и уж тем более в контексте Высоцкого, эта тема могла прозвучать просто дико. И надо отдать должное самому Володе - он умел свою болезнь очень хорошо скрывать. Ведь даже для Любимова это явилось полной неожиданностью. И когда я рассказал о наркомании Володиной Юрию Петровичу, тот был в страшном шоке...

А Марина когда приехала?

К вечеру этого дня.

Вы ее видели?

Я ее встречал в Шереметьево.

Как она вела себя?

Она вела себя гениально. Вообще, вот с того дня как она только приехала, и по сегодняшний день Марина ведет себя гениально. Я с каждым годом все больше и больше проникаюсь к ней огромным человеческим уважением. Потому что уж как только за это время проявили себя разные люди – и друзья Володины, и знакомые, и коллеги. А она была последовательна во всем, всегда и везде, ни разу ни на йоту не предав Володю. И, чем больше проходит времени, тем больше я понимаю, что Марина для Володи была подарком судьбы конечно. Без нее, может быть, Володя до конца бы и не состоялся. Она ведь за все эти годы, которые прошли после смерти Высоцкого, наверное, единственная, кто не сделала из него фетиш. Он для нее остался просто человеком, мужем и в то же время, конечно, большим поэтом. Но в первую очередь – любимым и, главное, живым человеком. Ну о чем говорить если даже мама Нина Максимовна и многие другие родные люди сделали из Володи бронзовую фигуру с нимбом над головой. А вот для Марины он остался тем Высоцким, каким она его знала.

Это была любовь?

Думаю, может быть, даже больше, чем любовь - воплощение мечты. Марина, как женщина, была воплощением Володиной мечты, сказки в реальную жизнь.

А когда Высоцкий последний раз разговаривал Мариной по телефону?

Мне кажется дня за два до смерти.

Он звонил или она звонила?

Мне кажется - он звонил. Потому что у него был на руках билет в Париж и Володя ей сказал, что 29 июля к ней приедет. Он ее спросил: «Могу ли я приехать? Ты меня примешь?» И она ответила: «Конечно, Володя. Приму.» И я думаю, что вот этот сознательный отказ от наркоты в последние дни был вызван тем, что Володя решил приехать к Марине уже как бы излечившись. Мне, кстати, эта мысль пришла в голову только что. И знаешь – может быть, всё так и обстояло на самом деле. Вполне возможно, что это и была его последняя попытка вырваться из наркоты, выполнив обещание, данное Марине. А может быть всё это обстояло и не совсем так… Одно скажу определённо - Володя прожил больше, чем ему было определено врачами. Если бы, к примеру, он укололся своей заначкой, то мог бы, наверное, и еще оттянуть свой конец на какое-то время. Но скажу тебе на первый взгляд кощунственную вещь. Я еще никому её не говорил. Как бы это дико не прозвучало, но Володя умер вовремя. Потому что для я даже представить себе не могу, что могло бы произойти, если бы вдруг вся правда о нем тогда вырвалось наружу. Ведь даже он сам начал понимать, что деградирует и как человек и как личность, что просто в нем уже необратимо разрушается его психофизическая система. В конце жизни ради того чтобы достать наркотик он уже был способен на такие поступки, которые в другое время не позволил бы никогда. Поступки как в отношение друзей, женщин так и в отношение тех, у кого был наркотик. Он понимал, что это его ужасно унижало, но он готов был унизиться. И еще он готов был подставить близких ему людей. И подставлял. Ведь все врачи, которые давали ему ампулы, они же понимали, что подставляются по полной. Сейчас-то наркоту можно достать на каждом углу. А тогда ведь каждая ампула была на учете. И выданную больному ампулу нужно было пустой возвращать. Но люди ради Володи рисковали, вообщем-то, гигантскими вещами: семьей, положением, карьерой своей, свободой. Но Высоцкий был на то и Высоцкий, что так умел убеждать… И люди шли ради него на на обычное уголовное преступление.

Не секрет, что вы много лет были импрессарио Владимира Семеновича. Если современным языком говорить – продюсером. И соотвественно очень много с ним поездили по стране, присутствовали на концертах. Какие-то вот вещи интересные, смешные, или трагикомические во время этих многочисленных поездок случались?

Один случай мне сразу вспоминается. Трагикомический. С женщиной связанный. Это было во время гастролей Володи в Калининграде. Меня-то самого как раз там не было. Но продолжения всего этого я уже лично наблюдал в Москве. Значит там, в Калиниграде к Высоцкому на концерты постоянно приходила одна красивая женщина, которая впоследствие стала женой композитора Мигули. А тогда она была замужем за главным врачом Калининграда и поставила себе цель как-то проникнуть в Володину жизнь. И как рассказывали ребята, которые там были с ним - она заставляла своего мужа добывать Володе наркотики, чтобы осуществить свою задачу. А мне об этом ничего не было известно. Но вдруг, когда Володя уже приехал из Прибалтики, и мы с Ксюшей сидим у него дома, раздается звонок в дверь. Встаю, открываю – на пороге стоит какая-то очень красивая женщина и говорит, что приехала из Калининграда «по приглашению Владимира Семеновича Высоцкого». Я ей: «Одну секундочку». Возвращаюсь в комнату и говорю: «Володь, тебя там какая-то женщина из Калининграда ждет». А тут же Ксюша сидит. И Володя вдруг хватается за голову: «Ё... твою мать! Валера, ну сделай что-нибудь, отправь ее куда-нибудь!». Оказывается, он ее сам к себе пригласил в гости там, в Калининграде. Но пригласил без намека на какие-то последствия. Ну, а она по этому поводу сразу бросает мужа с детьми и едет к нему. Я после Володиных слов возвращаюсь к ней и говорю: «Знаешь, он болен и не надо бы сейчас к нему прорываться». А потом пошел на вокзал и купил ей билет назад в Калининград. Но поезд был ночью следующего дня, и я привел ее к себе домой. Говорю: «Ты здесь побудь». И возвращаюсь к Володе. А она, значит, остается у меня квартире вместе с моей мамой. Я же говорю Володе: «Она осталась у меня. Что с ней делать дальше?» Он в ответ: «Я, конечно, подлец и подонок… Ну как я мог допустить, чтобы она приехала?... Сделай так чтобы она уехала.» Короче, назавтра я провожаю ее на вокзал. Ты думаешь, она уезжает? Нет, она не уезжает. Я ее до самого поезда проводил. Но она не садится в поезд и возвращается к Володе снова. Возвращается и звонит в дверь. Я выхожу. И она со словами «передайте Владимиру, пожалуйста» дает мне какой-то сверток бумаги. Я разворачиваю сверток, а там ею нарисованный Володин портрет. Возвращаюсь в квартиру и протягиваю этот портрет ему: «Володя, тебе». А он так берет его и забрасывает за диван. Ну я снова ее увел от Володи к себе. И снова она у меня переночевал. И только на следующий день мне удалось, наконец, ее отправить. Почему я вспомнил о портрете. Потому что, когда Володя умер, я вдруг смотрю - в комнате у него портрет тот на стенке висит. Это Нина Максимовна нашла его за диваном, вставила в рамку и повесила на стену. И, по-моему, до сих пор этот портрет висит у Володи комнате. И как я потом узнал - все-таки женщина эта окончательно рассталась с мужем, переехала в Москву и вышла замуж за Мигулю. Я её потом как-то встретил. Уже после смерти Мигули. И она рассказала, что поставила памятник Мигуле там же где и Володя лежит, на Ваганьковском. И что у нее дочка от Мигули. Или даже две. Вот такая была у Володи гастрольная история с московскими последствиями.