23 июня - день, насыщенный событиями - и драматическими, и трагическими.

Н.Тамразов: "Мы вернулись в Москву... Нас встречал в аэропорту Валера Янклович. Они завезли меня домой - я тогда жил на улице 26 Бакинских Комиссаров - зашли ко мне. На кухне Володя взял два грецких ореха, раздавил в кулаке, стал есть. Говорит мне:

- Я уезжаю в тайгу к Вадиму Туманову. Много накопилось работы".

Высоцкий и Янклович едут на Малую Грузинскую.

В.Янклович: "Володя приезжает из Калининграда... А два месяца, "отпущенные врачом", уже прошли. Дома Володя говорит мне с усмешкой:

- Ну что? Где же ваши врачи?"

(Напомним, что еще в марте 1980 года В.Янклович со слов В.Абдулова передал Высоцкому мнение знакомого врача, будто В.В. осталось жить не более двух месяцев.)

Оксана: "Из Калининграда он приехал уставший, злой..."

Пытается помочь и Евгения Степановна Высоцкая:

"В июле я сама позвонила Володе:

- Нет, тетя Женя. Лягу - снова продержат месяц, как тогда...

Тогда я каждый день ходила, потом прилетела Марина... Не любил - боялся больниц..."

23 июня умерла сестра Марины Влади - Татьяна (Одиль Версуа). Звонит рыдающая Марина, и Высоцкий готовится вылететь в Париж.

Марина Влади: "Наши тяжелые телефонные разговоры, твои многодневные отсутствия (В.В. не предупредил, что уезжает в Калининград? - В.П.) и потом 23 июня - смерть Одиль, мой крик о помощи, твое желание приехать меня утешить, преступный отказ в визе - и ты падаешь в пропасть".

Михаил Шемякин: "Я вам расскажу такой эпизод... У Марининой сестры - Танюши был рак крови. Она боролась восемь лет. А я уже просто боялся за Володю. И однажды... Я работаю ночью, укладываюсь спать под утро. И вот однажды меня будит супруга:

- Миша, проснись!

Раз будит, значит, что-то экстраординарное. Я спросонья вылетел из кровати и сразу заорал:

- Володя?!

Она говорит:

- Нет-нет. Володя жив. Танечка умерла. Надо ехать в госпиталь".

Ревекка Шемякина: "Когда умерла Татьяна, мы все вместе хоронили ее... Мы с Мишей ездили в больницу, где она умерла, и на похороны. Марина все время повторяла:

- Господи! Хоть бы Володька не умер! Хоть бы не умер...

Меня поразило, что она т а к это говорила... Наверное, у нее было какое-то предчувствие...

Таня была удивительная женщина. По-моему, она болела лет семь-восемь и знала, что обречена. Ходить уже не могла - передвигалась на костылях - и еще играла в театре! Ей делали какие-то сильные уколы, и она играла!

Марина рассказывала, что последнюю ночь они с Татьяной провели вместе - лежали рядышком, обнявшись..."

В.Янклович: "У него все было - и виза была, и билет был заказан... Не полетел он на похороны Одиль Версуа, потому что не было наркотиков. А еще он боялся встречи с Мариной - все это время жил на грани... Поэтому он и говорил:

- Марина мне не простит двух вещей: не полетел на похороны Татьяны, и что у меня - Оксана..."

Нина Максимовна Высоцкая узнает о смерти Одиль Версуа в Польше. По польскому телевидению показали фильм с ее участием.

В июне и июле - до самой смерти - В.В. очень часто общается с Валерием Нисановым, который живет несколькими этажами выше. Валерий Натанович Нисанов - известный фотохудожник, автор прекрасных портретов В.В. и замечательного фоторепортажа о его похоронах.

В.Нисанов: "Однажды Володя зашел ко мне - это было в конце мая, начале июня... А у меня на стене висят фотографии, на одной из них я снят вместе с Левой Кочаряном. Володя остановился перед этой фотографией и долго-долго стоял и смотрел...

Не знаю, что между ними когда-то произошло, но у Володи вдруг полились слезы... И потом началась истерика, самая настоящая истерика!

И вот с этого дня Володя почти каждый день бывал у меня - два месяца мы практически не расставались. Иногда общались круглые сутки: он не спал, и я не спал. Да и никто не спал".

Вначале о Кочаряне. Левон Суренович Кочарян - один из самых близких старших друзей Высоцкого. В его квартире на Большом Каретном собиралась знаменитая компания, о которой В.В. часто рассказывал на концертах, особенно в последние годы. Кочарян был, пожалуй, первым человеком, который высоко оценил ранние песни Высоцкого, именно он стал записывать их на магнитофон. Легендарная "золотая пленка Кочаряна" до сих пор хранится у его вдовы Инны Александровны Кочарян. Кочарян долго болел - Высоцкий ни разу не был у него в больнице... Не было Высоцкого и на похоронах, где собрались все его друзья по Большому Каретному. Ни друзья, ни вдова Кочаряна не простили это Высоцкому. Инна Александровна просто не пустила его в дом. Наверное, В.В. после этого вообще больше не бывал на Большом Каретном.

Конечно, Высоцкий чувствовал свою вину.

В.Янклович: "Мы как-то ехали с Володей мимо больницы, в которой умер Кочарян... Смотрю, у Володи полились слезы".

Почему Высоцкий не был на похоронах Кочаряна? Есть несколько объяснений разных людей, сам В.В. никогда не говорил об этом.

Когда умер Шукшин, Высоцкий был в Ленинграде. Улетел в Москву на похороны. Вернулся, по словам Демидовой, - злой. Есть устойчивое мнение, что на похоронах его не было. Во всяком случае, его там не видели. А с другой стороны, недавно из Болгарии пришла пленка с домашним концертом Высоцкого. Там он рассказывал о похоронах Шукшина, как очевидец...

В день похорон Кочаряна Высоцкий был в Москве...

Л.Утевский - тоже житель знаменитого дома на Большом Каретном, друг и Высоцкого, и Кочаряна: "Мы знали, что Володя в Москве. Но на похороны Левы он не пришел".

В.Высоцкий (домашняя запись в болгаpском гоpоде Велико-Тыpново, сентябpь 1975 года): "Я вообще не ходил: ни когда он (Л.Кочаpян. - В.П.) болел, ни в больницу, ни на панихиду - никуда. Я не мог вынести: что он - больной".

Подробно обо всей этой ситуации рассказывает - и, главное, приводит слова самого В.В. - Э.Кеосаян, режиссер фильма "Стряпуха":

"Лева умер. Володя на похороны не пришел. Друзья собирались в день рождения и в день смерти Левы. Повторяю, я - человек восточный и очень ценю эти жесты. Володя в эти дни не приходил на Большой Каретный, и я долго не мог ему этого простить. И избегал встречи с Володей, даже когда бывал на спектаклях в Театре на Таганке.

И вдруг мы столкнулись с ним в коридоре "Мосфильма". Володя спрашивает:

- Кес, в чем дело? Скажи мне, в чем дело?

- Сломалось, Володя... Я не могу простить - ты не пришел на похороны Левы. Я не могу...

- Ты знаешь, Кес... Я не смог прийти. Я не смог видеть Леву больного, непохожего... Лева - и сорок килограммов весу... Я не смог!

Вы знаете, Володя был очень искренним, и все слова были его собственные.

Не сразу, через некоторое время, я все же понял Володю и простил..."

Но вернемся на Малую Грузинскую в июнь 1980 года. Почему такое тесное общение именно с Нисановым? Оксана: "Во-первых, Валера был соседом. Во-вторых, Валера - человек очень спокойный, обстоятельный, располагающий к общению. А потом, в это время Володя вообще не мог быть один. А в последнюю неделю он и ездить-то почти не мог... Поэтому часто сидел у Нисанова".

В.Шехтман: "Валера этим летом всех своих отправил на дачу, жил один. Володя часто туда поднимался. Но не каждый день".

Оксана: "Володя и спал у Нисанова... Валера даже сделал такие фотографии: Володя спит, а я сижу рядом... Видно, что по телевизору идет Олимпиада".

К сожалению, Валерий Натанович Нисанов пока не публикует эти фотографии. Вот еще одна деталь тех июльских дней.

В.Нисанов: "Володя часто ставил свою французскую пластинку, сидел и слушал..."

В.Янклович: "Сближение с Валерой Нисановым? Время было такое - приближалась Олимпиада, все каналы перекрылись. Врачи говорят, что все наркотики под особым контролем... А у Валеры всегда было шампанское и водка. Конечно, он все знал и старался не давать...

Однажды Володя подходит к нему, уже в плохой форме... Валера говорит:

- А у меня ничего нет...

Володя открывает холодильник, а морозилка вся забита бутылками водки - горлышки торчат. Он посмотрел-посмотрел:

- Да, действительно, ничего нет".

А.Федотов: "У Валеры всегда было... Если Володю прижимало, он всегда выручал. Иногда это необходимо..."

В.Нисанов: "Однажды Володя наливает в фужер - а у меня были такие: большие, по 500 граммов - бутылку водки. И р-раз! Залпом. А Валера Янклович увидел - он же его охранял от этого дела - и говорит:

- Раз ты так! Смотри - и я!

И себе в фужер. Выпил - и упал".

А.Федотов: "В это время Володя стал очень сильно поддавать... Бутылку водки - в фужер! И пару шампанского за вечер.

Ушел в такой запой, - никогда его таким не видел...

- Володя, да брось ты это дело!

- Не лезьте! Не ваше дело!

Было такое ощущение, что у него отсутствовал инстинкт самосохранения".

29 июня - "Гамлет".

Оксана: "Через несколько дней после приезда у Володи был спектакль. И это время, по-моему, Володя был в норме... Собирался к Туманову, были такие разговоры, что надо кончать с наркотиками, что это невыносимо. А это, действительно, было невыносимо!

И вот приезжает эта Марина из Калининграда с портретом, который теперь висит в квартире. По-моему, Нина Максимовна его повесила. Я открываю дверь... Кажется, она привезла еще баночку меда. Я говорю:

- Минуточку, подождите здесь.

Ну откуда я знаю, кто она такая, - там сумасшедших ходила тьма. Я захожу к Володе:

- Там пришла какая-то Марина из Калининграда, говорит, что к тебе. На что Володя отвечает:

- Не пускай!

Вот и все... А то говорили, что я ее выгнала. Получается, что я какая-то злодейка.

А на следующий день в театре я встречаю маленького Илюшу, и он мне говорит:

- А ты знаешь, у Володи в Калининграде была Марина... Вот как ты у него в Москве, так она - в Калининграде...

И это говорит мне десятилетний мальчик! Ну, я сделала вид, что все нормально, но стою и жду Володю. Пятнадцать минут, двадцать минут, тридцать минут... И уже собралась уходить. Вдруг появляется Володя, и я ему говорю:

- Где ты был?

- Да ты знаешь, пришла эта Марина из Калининграда...

- Ах так! Вчера ты ее не пустил, а сегодня в театре принимаешь! Я с тобой не поеду.

Значит, иду я, а Володя на машине едет за мной.

- Да не поеду я с тобой!

То есть нормальная сцена ревности... А потом я все-таки села в машину, и весь вечер у нас были "разборки". Володя мне рассказал, кто она такая, что у нее муж - врач, что все это фигня. В общем, мы помирились.

А на следующий день... Тогда мы с друзьями снимали такой любительский триллер, на любительскую, естественно, кинокамеру. Все было очень серьезно и очень смешно. Нас была целая банда, снимали мы все это на улице, и Володя там снимался. Он играл мpачного водителя "Мерседеса".

Подошел милиционер, спрашивает:

- А что это вы здесь снимаете? Здесь нельзя! Отдайте пленку!

Пленку мы ему не отдали, но он чуть не отобрал у нас камеру.

А потом мы поехали к американскому посольству - действие нашего фильма происходило за границей, нужна была соответствующая натура - и стали снимать стоящие там иномарки. Нас тут же остановили - уже американцы не хотели, чтобы их снимали.

И мы веселились со страшной силой... Ну да, почти весь год был мрак и кошмар, но были же и такие дни".